Книга Хозяйка кафе «Золотой Цыпленок», или Жаркое из дракона, страница 52 – Николь Фенникс

Ужин начался с светской беседы. Он спросил о делах в кафе, я рассказала о новом рецепте пирога. Атмосфера была почти мирной. Потом я начала свою историю.

Я говорила о дрожжах. О крошечном грибке, который люди носили на себе тысячелетиями, не зная о его существовании. О том, как случайно открыли его силу, как научились приручать, как от этого зависели целые города — без хлеба и эля не было бы ни пиров, ни рабочих рук. Я говорила о контроле температуры, о времени, о том, как из хаоса брожения рождается порядок и польза. Я вплела в рассказ аллегории о малых силах, творящих великие дела, о знании, скрытом в обыденном.

Он слушал внимательно, не перебивая, изредка задавая уточняющие вопросы, которые показывали остротуего ума. Когда я закончила, он откинулся на спинку стула.

— Захватывающе, — произнес он. — И снова — систематизированное знание, обернутое в форму случайного открытия. Вы мастерски балансируете на грани. Что ж, моя очередь.

Он помолчал, его золотые глаза застыли на мне. В камине потрескивали поленья.

— Лорд Вернон, — начал он медленно, — предлагает вам «уменьшить риски». Строить независимую репутацию. Мудрый совет с точки зрения торговца. Мой вопрос таков: когда вы принимали его предложение к сведению… планировали ли вы в рамках этой «диверсификации» когда-нибудь использовать полученные от него ресурсы или связи — против меня?

Воздух вырвался из моих легких. Вопрос был не о Верноне. Он был обо мне. О моей лояльности. О глубине моего страха и расчета.

Я посмотрела на него. На этого дракона в человеческом облике, который спас меня, защищал, изучал и теперь спрашивал, не заточу ли я нож ему в спину. И я поняла, что единственная возможная правда в этот момент — это та, что лежала на поверхности.

— Да, — сказала я тихо, но четко. — Я рассматривала эту возможность. Как крайнюю меру. Если ваша защита станет для меня большей угрозой, чем то, от чего она меня оберегает.

Я ждала гнева, холодной ярости, насмешки. Но он лишь медленно кивнул, как будто получил подтверждение давней гипотезы.

— Честно, — произнес он, и в его голосе прозвучало… удовлетворение. — Вы не пытаетесь льстить или лгать. Вы оцениваете риски и планируете отступление. Это разумно. Это… достойно уважения.

Он поднял бокал с вином.

— За вашу прагматичную честность, мисс Лейн. Она делает игру неизмеримо интереснее. И знаете, что? Я не запрещаю вам строить вашу независимую репутацию. Напротив. Сделайте ваше кафе неуязвимым. Обрастайте связями. Копите ресурсы. Потому что это сделает вас более ценным… и более сложным противником. А охота, лишенная риска для охотника, — всего лишь загон скота.

Он улыбнулся. И в этой улыбке не было ни злобы, ни снисхождения. Было чистое, неподдельное любопытство и азарт, как у шахматиста, увидевшего гениальный ход соперника.

— А теперь, — сказал он, сменив тему, — о более насущном. «Синдикат» не успокоится. Вернон прав — их загнали в угол. И они попытаются ударить не по вам, не по кафе… а по тому, что связывает нас. По нашему деловому партнерству.Будьте готовы. В ближайшие дни может случиться что-то, что потребует от вас не честности, а… хорошей игры. Вы готовы сыграть?

Я смотрела в его драконьи глаза, в которых отражалось пламя камина и мое собственное бледное отражение. Страх был. Но был и вызов. И странное, новое чувство — не равноправия, нет. Но признания. Признания меня как игрока на его поле.