Книга Злодейка и князь, который ее убил, страница 89 – Юлия Архарова

– Почему тебя интересует этот человек, дочь моя?

– Хочу понять, включать ли его в список гостей, – с невинным видом отозвалась я.

– Включай. Лучше его место будет пустовать, чем он вновь явится без приглашения.

Исчерпывающий ответ. Значит, Ян Нин вчера без происшествий добрался до дома, но Шэнь Лун продолжит пытаться устранить единственного родственника императора.

Я не сомневалась, что князь смог избежать ловушки регента, но все же, получив подтверждение, почувствовала облегчение. Удивительное дело, по идее, наоборот, я должна была бы радоваться, если бы вчера он где-то свернул шею. Но, вопреки всем сложностям наших взаимоотношений, я до сих пор не желалаЯн Нину зла. Я хотела, чтобы он продолжал жить… но лучше где-то подальше от меня.

* * *

– Когда у Минхао день рождения? – спросила я у Даи, когда мы шли обратно через сад.

– У молодого господина? Не знаю. Осенью, кажется…

– Точно? Не весной? – переспросила я.

– Полгода назад вы приказали отправить ему подарок. – В голосе Даи сквозила растерянность. То ли потому, что она действительно не знала, когда день рождения у наследника рода Шэнь. То ли потому, что она все больше и больше удивлялась моей забывчивости.

Значит, здесь, как и в древнем Китае, церемония совершеннолетия не была привязана к точной дате, а знаменовала переход в новый статус – ритуал признания родом и принятия взрослых обязанностей.

Вероятно, и император уже давно считался бы совершеннолетним, если бы это не означало для регента потерю власти.

* * *

Я сидела у окна и, прильнув к узкой щели между занавесями, рассматривала улицы Байляня. Экипаж, изредка подпрыгивая на мостовой, неспешно катился в сторону Сада белого пиона. Мы проехали несколько кварталов столичной знати и два моста – один горбатый, сложенный из грубого камня, другой – плоский, с ажурными решетками, а затем свернули на торговую улицу, запруженную народом. Праздные горожане, торговцы всех мастей, ремесленники и стражники – все уступали дорогу и оборачивались вслед кортежу. Кто-то смотрел с интересом, кто-то со страхом и ненавистью, кто-то с подобострастием.

И если в кварталах знати любоваться было особо нечем, только серыми каменными стенами и массивными воротами, у которых несли службу стражники, то теперь вдоль улицы потянулись двух– и трехэтажные дома. Над мостовой нависали деревянные резные балконы, а на первых этажах располагались всевозможные лавки, мастерские и едальни. В глазах рябило от вывесок, товаров на уличных прилавках и красочных нарядов горожан.

Меня буквально обволакивал мерный гул бурлящей толпы и аппетитные запахи, доносившиеся из закусочных. Хотелось остановить экипаж, спуститься на мостовую, раствориться среди людей… или хотя бы просто раздвинуть занавеси и высунуться в окно. Увы, этого я себе позволить не могла. Мне приходилось прятаться от посторонних взглядов и любоваться диковинной архитектурой столицы тайком.

Я не наивная провинциалка, которая впервые приехала в столицу, адочь самого могущественного человека страны. К тому же не стоило забывать, что в толпе, на балконе или карнизе черепичной крыши мог притаиться очередной убийца с арбалетом…

Если бы рядом была Фань По, то она плотно задвинула бы шторы и пристально следила, чтобы я держалась подальше от окна. Но наставница осталась в поместье. Явиться на молодежное собрание в ее сопровождении значило бы расписаться в собственной несамостоятельности перед всем цветом столичной знати. Для обычной барышни такое поведение было бы простительно, но будущей императрице не пристало все время оглядываться на нянюшку в поисках совета или одобрения.