Книга Парижский роман, страница 108 – Рут Райшл

Но Люси, полная оптимизма, нетерпеливо постучала в дверь мадам Бонне. И снова к ним вылетела маленькая собачка, а следом вышла ее взволнованная хозяйка.

– Извините за мой английский. – Мадам Бонне пригласила их на кухню, усадила за маленький белый столик и налила свежего лимонада из запотевшего стеклянного кувшина. – Я, – у нее и в самом деле был очень сильный акцент, – попробую рассказать вам, что помнит maman.

Так она что-то помнит! У Стеллы екнуло сердце.

– Вы можете говорить по-французски, – предложила Люси, – я переведу.

Мадам Бонне вздохнула с облегчением.

– Mamanбыла еще совсем ребенком, когда они приехали сюда, в Коломб, но она помнит слухи, которые ходили тогда.

Она неопределенно помахала рукой в воздухе.

– А картины… – сказала Стелла. – Спроси, видела ли ее мать картины.

Мадам Бонне покачала головой.

– Мне жаль.

Ее родители купили дом после того, как умерла компаньонка Викторины. Поскольку у нее не было ни детей, ни родственников, соседи просто приходили и забирали, кто что хотел.

– Что запомнилось maman,– продолжала мадам Бонне, – так это огромный костер, на котором сжигали все, что осталось. Она помнит, как кто-то бросил в огонь скрипку, а ей было ужасно жаль, она хотела выхватить ее, пока не поздно, и забрать себе. И еще она помнит, что костер вспыхнул и пламя поднялось очень высоко, когда в него бросили картины.

– О нет! – Стелла побледнела. – Они сожгли картины?

Мадам Бонне равнодушно пожала плечами.

– Да кому они нужны.

Увидев, насколько Стелла потрясена, она коснулась ее руки, определенно желая помочь.

– Знаете, mamanнапомнила мне про старого месье Пуату. – Она кивнула в сторону здания, стоявшего через три дома. – Ему, наверное, сто лет в обед, и всю жизнь он прожил здесь. Может, он что-то помнит. Почему бы вам его не расспросить?

Удрученные, они медленно плелись по улице. День, который казался таким многообещающим, померк. Как можно было сжечь картины Викторины?

– Может, все-таки спросим? – умоляюще прошептала Люси.

– Давай спросим, – сказала Стелла. – Раз уж мы здесь.

Месье Пуату шел к двери долго. Они слышали его медленные шаги, потом дверь протестующе заскрипела, и показался маленький хрупкий человек с редкими седыми волосиками на почти лысой голове.

– Oui?– В высоком писклявом голосе сквозило недоверие. Он не пригласил их войти.

Люси самым умильным голоском спросила, не помнит ли он женщин, которые когда-то жили в доме мадам Бонне. Нет, покачал головой старик, никого он не помнит. У Стеллы упало сердце. Но тут у него вырвался странный звук, и он засмеялся, так широко открыв рот, что стало видно – он почти беззубый.

– Mais je me souviens du grand feu…

Люси перевела:

– Он помнит большой костер.

Подняв дрожащую руку, старик показал на дом по другую сторону жилища мадам Бонне. Люси переводила его слова.

– Моя подруга Мадлен, которая жила вон там, все повторяла, что хочет взять себе картину. А я ее подначивал – пойди да возьми, и представляете, она это сделала! Такая храбрая была девчонка. Выхватила ее из костра как раз в тот момент, когда полотно собиралось загореться.

– Спроси, вдруг она до сих пор там живет! – Стелла была так взволнована, что выкрикнула эти слова.

Мужчина покачал сверкающей лысой головой.

– Умерла она. Давно умерла. – И он принялся рассказывать долгую и унылую эпопею.