Книга Парижский роман, страница 113 – Рут Райшл

– Она так похожа на фотографии моей прабабушки. – Люси одарила продавца подкупающей улыбкой.

– Ну, тогда, – воскликнул он, явно играя на публику, – вам обязательно нужно ее взять. Я предложу хорошую цену.

К тому моменту, как их нашел Жюль, сделка уже была заключена.

– Правда ведь, она точь-в-точь как прабабушка? – И Люси подмигнула Жюлю.

– Точно, как моя дорогая мамочка! – серьезно ответил он. А затем, повернувшись к владельцу, спросил, не было ли в этой партии других картин.

Почувствовав, что назревает удачная сделка, мужчина повел Жюля и Люси. А Стелла, не желая ни на миг расставаться с Викториной, уселась на тротуар рядом с картиной.

Она не могла оторвать глаз от лица Викторины. Позируя для Олимпии, Викторина – обнаженная девочка-подросток – смотрела вызывающе, бросая вызов тем, кто ее осуждал. Но эта Викторина была взрослой женщиной, которая давно переросла те проблемы и переживания. Теперь для нее имело значение только ее мнение. Она придумала себя, создала себя и знала себе цену.

Стелла поймала себя на том, что улыбается. Ах, если бы мужчины, которые нападали на «Олимпию», увидели и поняли этот портрет, они бы сразу сожгли его. «Смотрите на меня, – говорила миру Викторина, – я – личность».

Вернулись Жюль и Люси, грустно качая головами.

– Там ничего, – сообщил Жюль. – Викторина была талантливой художницей, а остальные картины – мусор. Но вы нашли то, что по-настоящему важно, так что не будем жаловаться.

Он всмотрелся в лицо Стеллы.

– Как вы себя чувствуете?

– Я счастлива, – призналась Стелла. – Я ужасно боялась, что ее автопортрет станет для меня разочарованием. А это – я даже надеяться не могла на такое. Викторина одержала победу! Она достигла своей цели, состоялась как художник и как человек. Я хочу это отпраздновать.

Жюль непостижимым образом сразу понял ее.

– Вы хотите отправиться в Энгиен-ле-Бен.

Она посмотрела ему прямо в глаза.

– Теперь я готова. Готова ко всему.

Вернувшись на улицу Кристин, Стелла с Жюлем понесли картину наверх. Открывая дверь, Стелла похолодела, вспомнив, в какой спешке собиралась утром. В квартире был страшный беспорядок, но Жюль даже не посмотрел по сторонам. Только мягко заметил:

– Кажется, это место пришлось вам по душе.

Явиллась кошка и обнюхала его ноги с явным одобрением, после чего вскочила на незастеленную кровать. Стелла пыталась представить, что думает Жюль о стопках книг, посуде в раковине, куске сыра на подоконнике. Но он лишь сказал:

– Вы единственный человек, для кого эта квартира стала домом.

– Мне здесь нравится. И, признаюсь честно, – она чуть сконфуженно улыбнулась, – мне даже подумать страшно о том, что придется отсюда съехать.

Он в недоумении уставился на нее.

– Зачем вам отсюда съезжать?

– Ну как же, а les autres[83]?

– Les autres?

– В день, когда вы привезли меня сюда, мадам Греко сказала Полю «une autre?»И я, естественно, предположила… – Стелла залилась краской.

Жюль был поражен. Он молча смотрел на нее, а потом у него затряслись плечи.

– О, дорогая моя. Я польщен. Но вы просто мало знаете о сердечных делах во Франции. Во-первых, я слишком стар. А во-вторых, это вряд ли подходящее место. – Он обвел глазами помещение, и Стелла вдруг увидела жилье его глазами: обшарпанный убогий уголок, подобие склада. – Я предлагаю вам эти тесные комнатушки, в которых нет решительно ничего привлекательного…