Книга Парижский роман, страница 51 – Рут Райшл

– Я тоже никогда не могу удержаться, чтобы этого не сделать.

Очарованная комнатой и скульптурой, Стелла не заметила его и только теперь увидела, что старик сидит в дальнем конце стола.

Жюль продолжил:

– Вскоре после войны – пожалуй, это было году в 1923-м – я зашел в студию Бранкузи, и там было это. Мне казалось, что я никогда не видел ничего более прекрасного.

– Я понимаю, что вы хотите сказать. В Музее Гуггенхайма, куда я ходила в детстве, есть Бранкузи. Мне всегда хотелось унести его домой.

– «Печать»?

– Да! Мне по душе простота Бранкузи. Он словно умел слушать мрамор и знал, каким тот хочет стать. Его скульптуры кажутся настолько естественными, словно они созданы не руками человека.

Улыбка Жюля согрела Стеллу: ее слова ему понравились.

– Эта называется «Птица в полете». Он делал ее снова и снова, как будто никак не мог достичь того, к чему стремился. Сам Бранкузи предпочитал версии, отлитые из бронзы: ему нравилось, как при определенном освещении металл почти исчезает.

– Как собор.

– Точно! Но мне всегда нравился этот мраморный вариант. Стоило мне его увидеть, как я понял, что должен его приобрести. Продал машину и купил скульптуру маме на день рождения. – Это было сказано небрежно, как о самом обычном деле, будто любой человек может вот так запросто купить великое произведение искусства, столкнувшись с ним.

– Мама, наверное, была в восторге!

Жюль состроил гримасу, словно ему в рот попало что-то горькое, и махнул в сторону комнат, через которые только что проходила Стелла.

– Вы же видели этот дом! Мать не желала признавать, что время идет. И отправила этот шедевр в одну из маленьких гостиных, куда никто никогда не заходил.

– Ох, бедная птица! – Стелла погладила скульптуру, как бы беря ее под защиту.

– Но она пришла в восторг, когда американская галерея привезла на выставку версию в бронзе, а таможенники – это известная история – обложили ее налогом, как кухонную утварь. «Даже онипонимают, что это не искусство! – торжествовала она. – Прошу, убери это из моего дома».

– И вы убрали?

– Конечно! Тогда я жил в маленькой квартире, и мы с птицей были там очень счастливы. Потом ее увидела моя будущая жена… Когда я сделал ей предложение, она сказала, что выйдет замуж за птицу, а меня, так и быть, возьмет в придачу.

Стелла рассмеялась.

– У нее был хороший вкус и чувство юмора.

– Да, – просто ответил он. – Таких, как она, больше нет. Она… – Жюль хотел что-то добавить, но прервал себя. – Кофе? – спросил он.

Она кивнула. Ей было интересно узнать о его жене, но совсем не хотелось бестактно вмешиваться. Жюль явно тосковал по ней, и, несмотря на вчерашние счастливые воспоминания, Стелла догадывалась, что иногда эта тема может причинять боль. Она попросила Жюля подробнее рассказать о цели поездки в Везле.

– Мой друг Кристиан Зервос и его супруга были замечательными коллекционерами и завещали все свое собрание этому городу. Везле планирует открыть музей современного искусства, и они обратились ко мне за советом и помощью. Я вспомнил, что у писателя Ромена Роллана был красивый дом рядом с собором, и подумал, что это идеальное место для галереи. Я приехал показать его членам городского совета. Но… – он выглядел сконфуженным, – боюсь, Марк слишком радушно нас принял. Мне придется вернуться на следующей неделе.