Книга Другая сторона стены, страница 282 – Надежда Черкасская

– Это капец.

Осознав, что нам предстоит несколько дней находиться в жуткой пыли, Паша тут же извлек из своего рюкзака все необходимое: перчатки, респираторы и…косынки.

– Надевайте, – тоном, не допускающим возражений, скомандовал он, и нам пришлось подчиниться. Дима, правда, пытался сопротивляться завязыванию косынки, но Паша заверил его, что никто над ним смеяться не будет, и вообще, выгребать пыль из волос гораздо хуже, чем работать в платке. Дима покорился, подвязал голову и стал похож на того, кем всегда и мечтал быть – на повара, правда, на того, который трудился в заводской столовой, но для начала и это было неплохо. Сам же Захарьин, лихо повязавший платок, выглядел в нем, как пират. Ира – так, будто она певица из какого-то герлз-бэнда с обложки журнала. А про себя я даже боялась думать – хорошо, что рядом нигде не было зеркала.

В первый день мы, несмотря на все принятые меры предосторожности, все же извозились в пыли. Паша решил, сначала нам следует убраться в обоих помещениях, а вот разбирать литературу он предлагал поочередно, а не в двух комнатах сразу. И это было вполне логично – сначала стоило устранить всю пыль, до которой мы могли дотянуться, чтобы потом больше не надевать на себя форму охотников за привидениями. Вооружившись тряпками и выданными нам средствами для мытья, мы разделились по двое и принялись за дело. В понедельник мы, увлекшись процессом, пришли после обеда и задержались до вечера, хотя нас никто не просил, зато полки были вымыты, а книги, которые лежали в стопках – протерты.

На содержимое вытертых картонных коробок (заполнены они были, как нам сказали, подшивками всяких журналов и газет) нам оставалось четыре дня – в субботу мы должны были уехать.

Я сидела в самом конце комнаты-кишки. Там было душно и тесно, и в какой-то момент мне начало казаться, что тот угол, в котором я сижу, начинает сужаться – как в американских фильмах про каких-нибудь археологов, которые забрались в пирамиду и попали в ловушку. Мы пришли в библиотеку всего час назад и успели разложить по алфавиту книги из нескольких стопок, но коробок и книг здесь было еще очень и очень много.

– Паш, можешь пропустить? – я встала с деревянной лавки, чувствуя, что начинаю в этом полутемном углу задыхаться, – Хочу выйти на воздух. И еще, у тебя случайно нетводы?

Захарьин резко встал, выудил с какой-то полки свой вездесущий рюкзак, из которого извлек пол-литровую бутылку.

– Эй, Поль, ты чего там? – Ира увидела, что мы зашевелились, и с подозрением посмотрела на меня, отрываясь от работы.

– Пойдем на воздух, – позвала я. Подруга тут же бросила Диме в руки книги и, стараясь не упасть, начала пробираться к выходу.

– Поль… – окликнул меня Паша, – Все нормально? У меня печенье есть, если что. Хочешь?

– Все хорошо, – я кивнула, – просто голова закружилась и пить хочу. Через десять минут вернемся. Но насчет печенья подумаю, – я улыбнулась и пошла навстречу свету, до пути сняв с крючка дождевик.

– Фу-ух, – Ира удовлетворенно выдохнула и, раскинув руки, встала под мелкий дождь. – Проветриться определенно надо было. Ну давай, выкладывай, что там у тебя.

– Выкладывать? – переспросила я, отлично понимая, что она имела в виду. Ира уже четвертый день пыталась выбить из меня рассказ о том, что случилось между мной и Пашей.