Книга Другая сторона стены, страница 333 – Надежда Черкасская

Причин, по которым я отправилась в Омск в такой странной компании, было много. Во-первых, я должна была ехать на примерку платья, о чем вспомнила едва ли не в последний момент. Во-вторых, Михаил к тому моменту уже был в самом Омске, куда его вызвало какое-то высокое начальство. В-третьих, батюшка меня сопровождать не мог, и это дело поручили Ване, которому как раз нужно было разузнать, когда же его определят в Казачий полк. В-четвертых, в те дни к нам как раз заехал по делам Быстряев, который, узнав о моей истории с платьем, решил, что создалась удобная оказия, и я могу поехать с ним. И, в конце концов, в-пятых, я упросила Маргариту отправиться со мной, по большей части, для того, чтобы развлечь ее, и сначала совершенно забыв о том, что еду с Быстряевым, от которого неизвестно, чего ожидать. Впрочем, как я уже сказала, он вел себя хорошо, и с ним и Ваней мы в дороге чувствовали себя спокойно.

Правда, история с Катериной, прилюдно унизившей Варю, так и осталась и торчала между нами, как кость в горле. Невеста брата так и не извинилась за сказанное, и, оставив меня и Варю, убралась с рынка подобру-поздорову. Варя уговаривала меня смолчать и делала вид, что все хорошо, но я видела, как ей было обидно, и потому молчать не стала, да к тому же, даже если бы Варе было все равно, для меня это стало делом принципа. Катерина должна была извиниться и перестать делать наивную физиономию.

Ваня вот уже две недели метался между нами, и мне было его жаль, но, даже глядя в его наивные и добрые голубые глаза, я не решалась отступить от принятого решения – никаких примирений с Катериной до ее извинений быть не может. Она же делала вид, что не понимает произошедшего, а чуть что – глазау нее сразу же были на мокром месте, и мой милый брат снова оказывался между двух огней. Он пробовал уговорить меня смягчиться через Михаила, но жених мой был полностью на моей стороне.

Что ж, было ясно, почему Катерину в город мы не взяли, но Ваня, поехав с нами, должно быть, хотел в дороге уговорить меня сдаться и прекратить эту тихую вражду.

Сумеречную мглу совсем немного рассеивала пара латунных каретных фонарей, старомодно болтавшихся по бокам нашей повозки. Дорога была пустой и ровной, за все время мы едва ли встретили три-четыре кареты, которые тоже направлялись в Омск, но ни одна не выезжала из него.

В какой-то момент мы вдруг поехали медленнее, настолько, что Быстряев заинтересовался происходящим. Он высунулся из кареты и, кажется, дернув кучера за полы его зипуна и что-то прокричал. Голос его заглушил для меня ветер, и я ничего не разобрала, но рядом со мной обеспокоенно заерзала Маргарита, а Ваня снова сонно открыл глаза, потер их и выпрямился, озираясь и, кажется, силясь понять, где он.

Возок, меж тем, остановился, а вслед за этим Сергей Петрович вернулся на свое место.

– Подберем человека – стоит на дороге, – отдышавшись, отрапортовал он, – кучер увидал, да не знал, что делать. Я вот и подумал: подберем! Нечего в такую погоду болтаться по придорожью.

Он слегка наклонился и толкнул дверь кареты. Она растворилась и впустила внутрь немного холода и ускользающую серость сумерек.

– Залезай, мил человек! – бодро воскликнул Сергей Петрович. – В тесноте живут люди, а в обиде гибнут! Вам ведь до Омска надо добраться?