Книга Другая сторона стены, страница 342 – Надежда Черкасская

– Какой кошмар, – пробормотала Ира. – И ты все сделал?

– Ага, только «Капитал» не стал целовать. Мне вместо него «Кодекс Юстиниана» принесли. И даже сгущенкой поливать не стали. А вообще, мне до сих пор непонятно, с чего это ради все должны были целовать именно «Капитал». Мы к тому времени уже по кафедрам распределились, поэтому считаю, что надо было для каждого отдельно книгу приносить. Я вот на кафедре дореволюционной отечественной истории обитаю.

– Ты, кстати, так и не рассказывал толком, что именно ты там изучаешь. – напомнила я.

– Своих однофамильцев, – Паша улыбнулся.

– Это как? Типа родословную составляешь? – спросила Ира.

– Да нет, я имею в виду Романовых. – будничным тоном ответил он. – Они же в шестнадцатом веке Захарьиными-Кошкиными были, потом Захарьиными-Юрьевыми. Это только потом они Романовыми стали.

– Ого, – протянул Дима. – А ты можешь быть их родственником? По-моему, фамилия-то редкая.

– Это вряд ли, – Паша засмеялся, – но кто знает.

– Так значит, посиделки перед отъездом. – медленно проговорила Ира, ставя на место какую-то старую книгу – поставленная до этого неудачно, она закачалась и шлепнулась на другую сторону стеллажа.

– Я бы лучше пошел на полежалки перед отъездом, – изрек Дима, – Честно говоря, спина отваливается. Но зато мы все сделали, и я этому рад. Не люблю беспорядок.

С Димой уже вторую неделю явно было что-то не то – он больше не ныл и в целом вел себя спокойно. Раньше, как только дело касалось учебы, на него невозможно было положиться – он был, словно страус, который прячет голову в песок, – делал вид, что совершенно беспомощен и ничего не понимает, и мы с Ирой три года тянули эту ношу на себе. При этом если нужно было помочь нам в чем-то другом, он никогда не отказывал – возвращаясь с каникул, обязательно привозил нам из дома кучу продуктов, а иногда даже какие-нибудь вещи, которые было невозможно достать ввиду отсутствия денег или дефицита, а еще мы совершенно забыли о том, что такое готовка. Дима делал это все потому, что действительно за нас беспокоился, причем, не только он сам, но и его родные, которые из его рассказов знали,что Дима держится в университете только благодаря нам. Как-то раз его бабушка передала мне ко дню рождения набор жутко дорогих кистей, а Ире – новую рейсшину, потому что старая у нее заедала. Конечно, дружили мы с Димой не потому, что он заваливал нас полезными вещами (ведь ничто не могло перекрыть то количество работы, которую мы за него делали), а потому, что он был просто хороший и веселый. История нашего знакомства и дружбы была вообще банальна и проста. Я, будучи довольно застенчивой, сначала думала, что ни с кем не подружусь. Когда заселялась в общежитие и увидела Иру, решила, что мы с ней постоянно будем ссориться – громкая и резковатая блондинка зачем-то пинала собственную сумку с вещами, а еще не особенно выбирала выражения, осматривая комнату и рассказывая, как она добиралась до города и сдавала экзамены. Но потом, когда словесный поток иссяк, она улыбнулась, протянула мне руку и сказала:

– Ты как хочешь, а я предлагаю выживать вместе. А если что не понравится – сразу говори в лоб.

Так мы и прожили три дня, а первого сентября поплелись на торжественную линейку для первокурсников. В актовом зале яблоку было негде упасть, и почти все места были уже заняты. Ира сидела у прохода – рядом с ней было одно свободное место, к которому подбежал долговязый длинноносый парень.