Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 227 – Ками Блю

— Вот он. – Грейс кивает на меня. – Хорошо, что мы теперь живем в разных штатах, правда? Не хотелось бы, чтобы из-за Мэтью пострадал ваш брак.

— А почему он может пострадать? – удивляется Маркус.

— Наша Кэролайн падка до чужих парней, – пожимает плечами Грейс, держа в одной руке тарелку, в другой – бокал с вином.

Если честно, Митчелл уже выпила парочку, и у меня возникает ощущение, что она превратилась в своего рода мину, способную сработать от малейшего толчка. Ставлю тарелку на стол и обнимаю ее за талию, притягиваю к себе. Нельзя позволить этим придуркам злорадствовать.

— Меня зовут Мэтью. – Пожимаю руку Маркусу и его супруге. – Грейс сегодня в ударе.

Пытаюсь свести все к шутке, увидев, как помрачнела Кэролайн.

— Да, чувство юмора у нее всегда было оригинальное, – смеется Маркус.

Чувствую, как деревенеет Грейс, и торопливо отвечаю:

— На самом деле, сарказм – одна из лучших ее черт. Красота с годами блекнет, ум – никогда. Найти женщину, обладающую обоими достоинствами, – редкая удача.

Маркус выглядит обескураженным, в его взгляде отчетливо читается ревность.

— Литература, да? Ты же преподаватель литературы?

— Точно, – киваю. – А ты, мне сказали, работаешь в мэрии? Ответственная должность.

— Да-да, – чирикает Кэролайн, не без труда обретя способность говорить. – Связь с общественностью и пресс-служба. Он заместитель мэра.

— Маркус всегда отлично умел выдавать ложь за правду, – холодно произносит Грейс. – В смысле, по работе, – после паузы добавляет она.

Приходится сделать над собой усилие, чтобы не расхохотаться.

— Капелька лжи хорошо смазывает колеса государственной машины, Грейс, я тебе это уже говорил, – поясняет Маркус.

— Во времена всеобщего вранья говорить правду – это революция, – замечаю я.

— Красивые слова, но бессмысленные с практической точки зрения. – Маркус приглаживает темные волосы. – Одна из нелепых анонимных максим жалких стихоплетов, пишущих в «Инстаграм»^[20].

— Изречение приписывают Джорджу Оруэллу. Не знаю, осмелился бы я назвать его жалким стихоплетом. Впрочем, все зависит от точки зрения.

Теперь настает очередь Грейс сдерживать смешок.

— Странно, что тебе, Маркус, эта фраза прежде не попадалась. Она частенько встречается в текстах, анализирующих взаимоотношения общества и политического класса, в качестве одной из точек отсчета.

— Разумеется, он ее знает! – кидается на защиту мужа Кэролайн. – Он изучал политологию в Пенсильванском университете. – Она гордо задирает подбородок.

— Помню я его творческие метания, – вмешивается Грейс. – Если не ошибаюсь, именно я посоветовала ему засунуть куда подальше свой сомнительный музыкальный талант и всецело посвятить себя профессиональной лжи.

Митчелл осушает бокал и, остановив официантку, пробегающую мимо с подносом, берет себе новый. Незаметно щиплю ее за бок. Ноль внимания.

— Наверное, вмешалось само Провидение, когда я не отправился с тобой в Нью-Йорк. Иначе я бы не встретил Кэролайн, а ты – Мэтью.

— Мы надеялись, что теперь, когда ты нашла себе пару, топор войны будет зарыт, – осторожно говорит Кэролайн. – Ведь мы все – часть одной большой семьи!

— Ну еще бы, – бурчит Грейс себе под нос, но так, что слышно всем.

Выдержке этих двоих можно только позавидовать. Кэролайн с серьезным лицом продолжает: