Книга Нью-Йорк. Карта любви, страница 228 – Ками Блю

— Я правда на это надеюсь, Грейс. Забудем старые обиды, ведь мы когда-то были подругами… Раз ты нашла новую любовь, наверное, смогла бы простить меня хоть чуточку.

И тут оркестр на сцене начинает играть, приглашая молодоженов и их детей на медленный танец. Грейс отпивает большой глоток, глядя на просящую мира Кэролайн со смесью удивления и недоверия. Потом говорит, качая головой:

— Немного запоздалые извинения, тебе не кажется?

— Кажется, – охотно соглашается Кэролайн. – Я правда хотела позвонить. Храбрости не хватало.

— Верю. После всего, что ты устроила.

По выражению ее лица заметно, что алкоголь уже вовсю бродит в крови, мешая соображать. Между тем мы на церемонии, очень важной для ее родителей. Не самое подходящее место для серьезного разговора об обидах и прощении. Пьяненькую Митчелл следует держать подальше от той, которая когда-то ее предала, а теперь стала заметной фигурой в городе. Забираю из рук Грейс пустой бокал и тарелку.

— Ты чего?

— Приглашаю на танец самую красивую девушку на этом празднике. – Я слегка кланяюсь, а Кэролайн теряет дар речи. – Грех пропускать такую мелодию. Узнаешь?

Грейс на миг задумывается, вслушиваясь в первые ноты песни Элвиса Костелло «She».

— «Ноттинг-Хилл»?

— Романтические комедии нас преследуют.

Наши руки вновь соединяются. Извинившись перед Маркусом и Кэролайн, увожу Грейс. Мы оставляем парочку ее бывших там, где им самое место, – в прошлом.

Пробравшись между столиками, подходим к танцполу. Здесь уже кружатся две пары: мистер и миссис Митчелл, а также Зак с супругой. Грейс кладет руку мне на грудь. Ее глаза воистину прекрасны, я бы с радостью в них утонул.

— Зря я с ними вообще разговаривала, только дала повод позлорадствовать.

— Ты была неотразима, – сдвигаю волосы ей за плечо. – На самом деле они вполне заслужили быть посланными в задницу.

— Спасибо за те твои слова. – Она отводит взгляд.

— Какие? Что ты умная и самая красивая?

— Не стоило врать, но я оценила.

Искреннее убеждение Грейс, что я сказал так, только чтобы ее защитить, вызывает у меня непроизвольный смешок.

— За все время, что мы знакомы, Грейс, я никогда не говорил ничего более правдивого, даже когда признался, что сгораю от влечения к тебе. Ты действительно самая умная и красивая на этой вечеринке. И мне не нужно знакомиться со всеми остальными, чтобы сказать это с уверенностью. Ты такая, и точка. А познакомившись с Маркусом, я могу сказать только, что он большой дурак, раз позволил тебе уйти.

Грейс прижимается ко мне, пряча лицо и увлажнившиеся глаза. Композиция Костелло заканчивается, и начинается «What a Difference a Day Makes» в версии Фрэнка Синатры, но все, что я сейчас слышу, – сердце Грейс, бьющееся рядом с моим. Наконец-то приходит и окончательный ответ на мучивший меня вопрос: нет, я не смогу ее забыть, когда эти дни закончатся и она от меня откажется.

ГРЕЙС

Четырнадцать дней до дедлайна

Рождество прошло без жертв. После церемонии Мэтью стакнулся с моей многочисленной родней, превратился в кумира моих племянников и успел с подкупающей естественностью пообщаться с моими братьями на совершенно неожиданные для меня темы. Сержантка его обожает; я уверена, что он и папе нравится, хотя тот все еще помалкивает.

После рождественского обеда, однако, возникло непредвиденное затруднение в виде визита к Клэри и Тому на очередной семейный ужин. Событие вполне переносимое, если бы не то, что яства будут готовить моя любящая сестрица и ее невестка Кэролайн. По счастью, мне не пришлось ломать голову над поиском подходящего оправдания: Мэтт, не советуясь со мной, все взял в свои руки – он часто так делает в последнее время – и сказал моей матери: