Книга Потерянный для любви, страница 142 – Мэри Элизабет Брэддон

До чего же легко соскользнуть с каната семейных уз и уплыть в новую жизнь, если барка так слабо закреплена. Однако, какой бы убогой ни была старая жизнь, по мере приближения вечера Лу сожалела о ней все больше и больше. К ней снова вернулось чувство одиночества, которое она испытывала в Терлоу-хаусе. Люди вокруг были вполне дружелюбны. Во взглядах, с которыми она встречалась на борту «Земли обетованной», не было презрения, но у всех были собственные связи, надежды, проблемы и радости. Ее с ними ничто не связывало, она была растением с более глубокими корнями, чем маленькая эмигрантка, и ей не так легко получилось бы прижиться в новой почве.

Лу стояла на палубе до наступления ночи, глядя на зеленые холмы, на фоне которых выделялись крыши и дымоходы, разноцветные в гаснущем свете, смотрела так, как падший ангел мог бы взирать на рай, из которого был изгнан. Каким прекрасным казался английский пейзаж глазу изгнанницы! Она видела так мало родной земли, была почти незнакома с ее красой, не считая Эппинга, Хэмпстеда и того незабываемого вида на прекрасные деревушки вдоль Темзы, и вот теперь с восторгом пожирала глазами речной простор и изумрудные холмы Кента.

Это была земля, которую она собиралась покинуть. Ее сердце тосковало по английскому побережью, словно по живой душе.

Стемнело; в туманном городе начали мерцать огоньки: вот яркая линия освещенной улицы, там красноватый отблеск домашних очагов. Сердце изгнанницы сжалось при мысли о том, как много времени пройдет, прежде чем она снова увидит огни –  такие же уютные и приветливые, а долгие недели и месяцы ее жизни будут освещаться только судовыми фонарями «Земли обетованной», и путь ее будет пролегать через безбрежный морской простор, среди чужаков, в чужую страну.

За день на судно прибыло немало посетителей –  целая армия туристов, движимых дружелюбным любопытством к путям и средствам эмигрантов в сочетании с вполне естественной жаждой развлечений и доброго ужина. Дамы с благотворительными наклонностями везде совали свой нос, присматривались, удивлялись и восклицали, пока не довели некоторых эмигрантов до заявления, что после такой суеты даже морская болезнь окажется облегчением. В кают-компании устроили пир и шумные гуляния: выпивка за здоровье, тосты и безудержное веселье тех, кто оставался дома, но рассматривал «Землю обетованную» как плавучую таверну, где не нужно платить по счету, –  сказочную страну изобилия на водах.

Празднества почти подошли к концу. На палубу опустилась мягкая летняя темнота. В кают-компании, где гости, решившие выжать из судна все, что можно, пили чай перед возвращением на берег, зажглись лампы. Под трапом, мягко покачиваясь вверх-вниз на легких волнах, ждали лодки, готовые доставить чужаков обратно в Грейвзенд. Лу смотрела на них вниз со своего поста на корме и слышала голоса посетителей через открытое окно в крыше кают-компании.

«Им не придется уезжать из Англии», –  грустно думала Лу, когда звук смеха становился громче.

По мере того как таяли последние часы, на сердце становилось все тяжелее. Она никогда не думала о том, чтобы отступить, но теперь, когда сделанный шаг казался необратимым, сердечная боль стала еще острее. Чиновник обходил эмигрантов, чтобы собрать вторую половину денег на проезд. Сейчас он дойдет до нее, и тогда из прощального подарка Уолтера останется только четыре фунта.