Книга Мой темный Ромео, страница 188 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Жаль, что ты упомянула его имя. – Я переплел наши пальцы. – Теперь мне придется его убить.

Даллас захихикала.

— Хочешь сыграть в игру?

Естественно, первым порывом было ответить отказом.

— Конечно.

— В детстве мы с Фрэнки постоянно в нее играли. Пишем общие темы: млекопитающие, времена года, цветы – что угодно – на листках бумаги, складываем их, бросаем в шапку, перемешиваем, а потом достаем наугад. Кто первый найдет пять книг по выпавшей теме, тот и выиграл.

— Что выиграл?

Даллас пошевелила бровями.

А. Системе вознаграждения явно недоставало логического обоснования, раз в ней не было проигравших и победителей, но я не видел особого смысла обращать на это ее внимание.

Печенька набросала несколько тем, одолжила кепку у первого встречного и выбрала тему. Фрукты. Она взвизгнула.

— Хорошая тема. Мне она еще никогда не выпадала.

Мы отправились на поиски обложек и названий, связанных с фруктами. Должен признать, что игра была не такой уж глупой. Я взял «Яблоки не падают никогда», «Гроздья гнева» и «Жареные зеленые помидоры в кафе “Полустанок”». Помидоры – самый настоящий фрукт. И да, я готов спорить об этом до посинения. К слову о фруктах, мой голод все усиливался. Я не ел перед посадкой на рейс и был слишком поглощен мыслями, чтобы заметить голод.

— Готово! – воскликнула Печенька посреди библиотеки, не думая о громкости своего голоса, и вынесла стопку книг, из-за которой не было видно ее лица. Пожилая библиотекарша шикнула на нее. Даллас даже не заметила этого, спеша ко мне показать свои находки.

— «Артур Пеппер^[49] и загадочный браслет»? – я пристально посмотрел на нее. – Перец – это овощ.

— Но он сладкий, как фрукт.

— Очень вольная интерпретация понятия «фрукт». По такой логике, водка – разновидность хлеба, раз и то и другое делается из зерна. – У меня заурчало в животе. Нам надо завязывать с разговорами о еде.

— Ну а, может, она и есть разновидность хлеба. – Даллас обняла меня за плечи, а ее красивое личико все светилось от радости. – Все равно я выиграла.

— Прекрасно. А теперь давай перекусим и заселимся в отель, где я смогу прикинуться незнакомцем, который подцепил тебя в баре. – Мне нужно искупить перед ней вину за то, что она больше никогда не будет с другим мужчиной, потому что я ни за что ее не отпущу.

— О, а это обязательно? – Даллас сникла. – Я хотела показать тебе мое любимое озеро. Я написала о нем стихотворение, и его даже напечатали в местной газете.

Я не ел десять часов.

«Ничего страшного, – напомнил я себе. – Ты взрослый мужик. Переживешь».

— Тогда давай так и сделаем. – Я припал к ее щеке в горячем поцелуе. – А потом я хочу, чтобы ты прочла мне свое стихотворение.

Она просияла.

— Правда?

— Голая.

Даллас хлопнула меня по плечу.

— Свинья.

Замечательно. Теперь я только и думаю о беконе.

И вот мы отправились к ее любимому озеру, сели возле ее любимого дуба, и Печенька предалась своему самому любимому на свете занятию – заговорила о том, какую еду и где именно она хотела бы попробовать. Ее список возглавляли Япония, Таиланд, Индия и Италия.

Прошел час, за ним еще один.

Желудок уже начал болеть.

— Нам пора, милая. – Я встал и подал Даллас руку. Если не поем в ближайшее время, то могу совершить тяжкое убийство.

Она встала, а ее лицо помрачнело.