Книга Мой темный Ромео, страница 190 – Паркер С. Хантингтон, Л. Дж. Шэн

— Ешь.

— Я подожду тебя.

— Ешь сейчас же, а не то затолкаю тебе в глотку, Ром. Богом клянусь.

Что ж, она и впрямь настояла.

Я съел все за считаные минуты. К тому времени, как мы обогнули два квартала и въехали в парк за жилым районом, не осталось ни крошки.

Печенька выключила двигатель и повернулась ко мне.

— У тебя случилась паническая атака.

Меня охватил стыд. Сказать по правде, он никогда и не проходил. Я смотрел прямо перед собой, на горки и качели. Я никогда не позволял себе обходиться без еды дольше четырех часов. И так уже не одно десятилетие. Именно по этой причине я ел низкокалорийные, питательные блюда. Я должен был есть регулярно, чтобы сдерживать тревогу.

— Я просто был голоден.

— Чушь собачья. Ты самый щепетильный человек, которого я только встречала. Ты еще никогда не выходил из себя. Тебя что-то спровоцировало. Что это было?

Тебе что, мало моих тайн? Моих недостатков? Вопиющих несовершенств? Неужели тебе обязательно знать обо мне все ужасы до единого?

Должно быть, эти вопросы были написаны у меня на лице, потому что она кивнула.

— Я твоя жена. Твоя тихая гавань. Мне нужно знать все. Как я уже говорила, я никогда тебя не предам.

Ладно. Если она хочет частную экскурсию в мою душу, то она ее получит. Хотя никому не должно не посчастливиться настолько, чтобы лицезреть такой бардак.

Но вместе с тем я был не в силах ни в чем ей отказать.

Мои тайны. Мои мысли. Мое сердце.

Все здесь, на серебряном подносе, пусть слопает. Я был настолько в ее власти, что последовал бы за ней даже в преисподнюю, если бы Даллас возжелала насладиться ее теплым климатом.

Собрав обертки от бургера и картошки, я смял их в кулаке, стараясь не смотреть Даллас в глаза.

— Как я уже упоминал однажды, интрижка с Морган была не первым путешествием моего отца в страну измен. Еще до встречи с ней Ромео-старший развил раздражающую привычку засаживать всем, кто мог похвастаться дыркой и маломальским интересом к нему.

Ее взгляд был прикован к левой стороне моего лица, обжигая кожу.

— Временами он изменял Монике. У них был типичный договорной брак. Она родилась в богатой семье, а он хотел прибрать ее богатство к рукам. Оба были родом из итальянской семьи. Оба католики. Оба амбициозны. Все логично. К сожалению, Старший воспринимал их брак объективно – как договоренность с привилегиями. А Моника безумно в него влюбилась и требовала верности.

Любовь ужасна. Она пробуждает в людях всю их мерзость. Хотя я начал замечать, что прекрасное она тоже пробуждала.

Печенька опустила руку мне на бедро и сжала его.

— Мои родители ходили по порочному кругу. Ромео изменял. Моника выгоняла его из дома. Потом в конечном счете он приползал к ней, прося дать второй шанс. Всегда хотел снова зачать с ней ребенка. А потом все сначала. Вот только беременность все не наступала. Моника стала бесплодна после того, как родила меня, счастливчика.

Моих губ коснулась горькая улыбка. Я уже сбился со счета, сколько раз жалел, что вообще появился на свет.

— Когда мне было шесть, Моника узнала, что Ромео ей изменяет. И не просто изменяет. Завел самый настоящий роман. Женщина переехала в его пентхаус в центре города. Перевезла туда вещи. И своего ребенка.

Тот самый пентхаус, который я занимал время от времени, пока Печенька переворачивала мой мир с ног на голову. Тот самый пентхаус, в котором я жил с Морган. Если подумать, я не смог бы найти для этого пентхауса более достойной судьбы, чем быть сожженным дотла.