Книга Пусть она вернется, страница 47 – Синтия Кафка

Несмотря на боль, что-то, напоминающее сверкающие мыльные пузыри, радостно щекочет у меня внутри.

— Я?

Он кивает, уставившись куда-то за линию горизонта.

— Я хотел понять твои тревоги, и общение волонтеров с родственниками пропавших без вести позволило мне уловить некоторые реакции, идеи или мысли.

— И понять меня?

В тишине раздается его смех.

— Не совсем. Я знаю тебя почти с колыбели, но ты по-прежнему остаешься загадкой во многих отношениях, и это то, что мне в тебе нравится.

Я вздыхаю. Я понимаю его желание защитить меня. Это даже трогательно, но мне нужно переварить это предательство, поскольку именно так я это и воспринимаю. Как предательство.

— Я хочу вернуться в La Casa di Babbo.

— Хорошо, – соглашается он грустно, встает и протягивает мне руку, чтобы помочь подняться.

Я игнорирую его руку и встаю без помощи.

Я смотрю на восход, сидя на подпорной стенке. Ночью я почти не сомкнула глаз и покинула номер при первых проблесках дневного света.

Всякий раз, когда я в детстве дулась, мама говорила мне: «Не помирившись, не ложитесь спать». Фраза казалась мне непонятной, я осознала ее смысл, только когда мать пропала. Мы никогда не ссорились, но это было даже хуже. Наш последний разговор был до ужаса банальным. С тех пор я постоянно напоминаю отцу и сестре, что я их люблю – каждый раз, как возвращаюсь домой, на всякий случай

Тем не менее вчера мы с Тимоте заснули, не помирившись. С тяжелым сердцем я отказалась выслушать его объяснения, сославшись на чудовищную усталость – частично это было правдой. Было ощущение, что меня прокрутили в соковыжималке. Я не смогла заснуть из-за мыслей, которые крутились в голове.

Зачем Тим врал? Он считает меня маленьким хрупким существом, неспособным держать себя в руках?

Тем временем, глядя на окружающий нас умиротворяющий пейзаж, я вспоминаю вчерашнюю карту с предсказанием. Преимущество этих цитат в том, что их можно интерпретировать по-разному в зависимости от происходящего. «Столкновение с реальностью требует мужества. Принятие – доброжелательности к миру». Эта фраза, даже если в данный момент мне не хватает смелости проявить снисходительность, полностью соответствует признаниям Тима, а фраза, вытянутая из колоды сегодня утром – побуждает меня дать ему шанс объясниться.

Четверть восьмого. Я отправляю фотографию солнца в наш семейный чат и получаю от папы эмоджи смайлика со звездочками в глазах. Селия же отвечает в наш с ней личный чат.

«Крутой там у тебя пейзаж. Все в порядке?»

Я пишу в ответ несколько слов, сомневаюсь, стираю и выбираю более обтекаемый ответ. Но не успеваю нажать «Отправить», потому что телефон уже вибрирует в руке. Видеовызов.

Я делаю спокойное лицо и отхожу подальше от окон, чтобы не тревожить спящих.

— Что происходит? – сразу переходит в атаку моя сестра. – Обычно ты не стираешь сообщения.

— Откуда ты знаешь, что я его стерла?

— Я у тебя за спиной.

— Чего? – подскакиваю я и оборачиваюсь.

— Да нет, дурешка, – смеется она, и я смеюсь вместе с ней, изумляясь собственной наивности. – Я видела, что ты писала, а потом перестала. Что произошло? Есть новости?

— Расследование продвигается… но мы с Тимом поссорились.

— Что случилось?

Обычно я стараюсь не посвящать Селию в плохие новости, но на этот раз я в таком смущении, что мне совсем бы не помешал взгляд со стороны, поэтому рассказываю ей всю историю в деталях.