Книга Пусть она вернется, страница 48 – Синтия Кафка

Мои пояснения сопровождаются потоком восклицаний сестры, и она подводит итог в соответствии со своими убеждениями:

— Если я правильно поняла, он скрыл правду, чтобы защитить тебя.

— Он сознательно мне врал, – уточняю я.

— Тим соврал тебе, потому что хотел как лучше, это не одно и то же. И ты сама говорила, что тебе нужно было время, чтобы принять правду.

— Да, но…

— Извини, что перебиваю, но даже если он сделал это по-дурацки, мне все равно кажется, что это мило с его стороны.

— Это совсем не мило! – упорствую я. – Он злоупотребил моим добрым отношением. Мы собирались проводить расследование вместе, а он соврал. Я больше не смогу ему доверять.

Сестра кусает губы, прежде чем ответить:

— Я не смотрела на вещи под таким углом. Ты права, он большой свинтус.

Ее фраза меня смущает – она всегда стремилась защищать Тима.

— Я не это хотела сказать…

— А я именно это. На твоем месте я бы взяла машину и уехала без него.

— Но я не могу так сделать!

— Конечно, можешь! Girl power, sister^[10]! Одиночество послужит ему уроком.

— Но… он мне нужен.

Произнося эти слова, которые вылетели прямо из моего сердца, я осознаю, что простить Тима – это не одно из возможных решений, а настоящая потребность. Я не представляю себе жизни без него.

— Тебе никто не нужен, тем более он. Честно говорю, брось его.

Мои пальцы стискивают телефон. Неужели она не поняла, что я ей сказала? Я отказываюсь принять плохое отношение Селии к Тимоте.

— Ты слишком жестока, это так обидно. Он приехал сюда, чтобы не оставлять меня одну, и даже сейчас, когда я обвиняю его во вранье, Тим делает все, чтобы меня защитить. Если подумать, то он же договорился, чтобы нам открыли выставку, и сразу все рассказал, как только все вскрылось. В конце концов, он мой лучший друг…

Вопреки ожиданиям, Селия внезапно начинается сильно смеяться и смех даже переходит в икоту.

— Я не сомневалась, моя романтическая героиня. Немножко старой доброй психологии, и ты как на ладони.

— О, кнопка, ты гений, – смеюсь я с облегчением.

— Конечно, – улыбается Селия, показывая в очередной раз, что скромность – не главное ее качество. – А теперь слушай. Тим – прекрасный парень, и его вранье доказывает, что он беспокоится за тебя. Вы должны помириться, но я думаю, что тебе стоило бы предварительно поговорить с ним. Он должен понять, что с тобой нельзя так обращаться.

Селия поражает меня с каждым днем все больше и больше. Она растет, обретает уверенность в себе и взрослеет. И ее советы на самом деле точные и мудрые. Несмотря ни на что, наша размолвка не должна закончиться по щелчку пальцев, и я полагаю, что это Тим должен был совершить первый шаг.

Что он и делает пятнадцать минут спустя, положив передо мной коробку мармелада.

Я моргаю, пытаясь понять, что означает это послание, которое он хочет мне передать, и вдруг меня охватывает приступ дурацкого смеха.

— Я рад, что ты поняла великую мармеладную тайну, – говорит Тим с виноватой улыбкой.

— Не воображай себе ничего, я все еще обижаюсь. Но мне нравится ход твоих мыслей.

— Я прекрасно понимаю, что ты на меня обижена, но я сделаю все, чтобы заслужить прощение. Но не разговаривать друг с другом совсем тоскливо, так что… я искал символ мира. Конечно, голубь или оливковая ветвь были бы романтичнее…