Книга Песнь затонувших рек, страница 57 – Энн Лян

Мне показалось, что меч стал тяжелее. Я выдвинула его из ножен, чтобы еще раз прочесть надпись: «Ум убивает врага, сердце — своего обладателя».

— Помни об этом, — тихо проговорил он.

Я подняла глаза, но он уже сошел на каменный понтон, высоко подняв подбородок и сцепив руки за спиной. Он выглядел отстраненным и сдержанным, но я заметила, что его пальцы дрожали. Не поворачиваясь ко мне, он дал сигнал гребцам, чтобы плыли дальше. Те заработали веслами. От воды поднимался пар. Фань Ли стоял на берегу. Мы неминуемо отдалялись друг от друга.

— Подожди! — в отчаянии выкрикнула я и бросилась к краю лодки, грозясь ее опрокинуть. Ком в горле стало невозможно терпеть, и к глазам подступили слезы. Я протянула к нему руки. Люди на мосту таращились на меня, но мне было все равно. — Подожди… стой… я не… — Я обернулась и бросилась к Лу И. Его лицо было печальным, губы сжались в тонкую линию. — Помоги мне! — взмолилась я. — Прикажи развернуть лодку. Мне хватит всего нескольких минут… Я просто хочу сказать ему… я же ему так и не сказала…

Но Лу И покачал головой и опустил руку на мое здоровое плечо. Я понимала, что он хочет меня успокоить, но в тот момент мне нужен был только Фань Ли, его прикосновение, присутствие и запах. Фань Ли и никто другой.

— Не усложняй, ему и так тяжело, — проговорил Лу И, и его голос дрогнул от жалости. Я догадалась, что жалел он не меня, а Фань Ли.

— Ему тяжело? — Мысли путались. Мы все дальше отплывали от понтона. — Что… что ты имеешь в виду?

Лу И вздохнул и почти с досадой взглянул на меня.

— А почему, ты думаешь, он сошел раньше, Си Ши? Он всегда доводит дело до конца.

«Потому что у него нет сердца, — хотелось крикнуть назло ему, хотя я понимала, что это неправда. — Потому что не любит меня так, как я его. И хочет скорее от меня избавиться. Потому что долг перед государством для него важнее меня, и так будет всегда».

— Неужели так сложно представить, как трудно ему будет провожать тебя в пасть врагу и смотреть, как ты выходишь замуж за другого? — продолжил Лу И. — Он умеет владеть собой, Си Ши, но он не каменный. Он тоже страдает, хоть и не показывает виду, — слова Лу И задребезжали в моей голове, как осиный рой.

У меня вырвался сдавленный мучительный стон, я схватилась за горло. Это было невыносимо. Осознание давило на меня со всей силы. Больше не будет совместных ужинов в теплом мягком свете свечей в обеденном зале, не будет прогулок в туманных фиолетовых сумерках и случайных встреч у пруда. Я больше не увижу его отражение среди лотосов и не замедлю шаг, увидев его тень, мы не будем украдкой переглядываться в коридорах, сдерживать улыбки и почти касаться друг друга. Его тонкие пальцы не будут задевать шелковый рукав моего платья, я не приду к нему в комнату и не увижу его силуэт на фоне отблесков камина, не открою дверь чуть шире, чтобы как следует его разглядеть. Мы не будем любоваться весенними цветами и мокнуть под осенним дождем, не вылезем на крышу, чтобы вместе наблюдать за дымком и огнями далекого города. Я не услышу от него советов и предостережений и не смогу разговорить его, когда он будет в хорошем настроении. Он больше не скажет мне «доброе утро», и я не смогу тайком наблюдать, как он сидит за столом с кистью для каллиграфии, склонившись над свитком. Не будет больше нежности и утешения, не будет шансов.