Книга Песнь затонувших рек, страница 58 – Энн Лян

Теперь осталась только я. Я стояла на носу лодки и провожала взглядом его одинокую фигуру на противоположном берегу. Он был слишком далеко, красивых черт его лица было уже не различить, я видела лишь силуэт его плеч и спину, прямую, как кинжал. Между нами тянулся канал, покрытый мерцающей рябью, течение влекло лодку вперед, прочь от всего, что я знала, навстречу ужасному дворцу. Я крепко вцепилась в рукоять его меча, будто все еще чувствовала на ней тепло его рук, будто его пальцы отпечатались на дереве. Я готовилась к этой минуте и взяла с собой все необходимое, кроме одного: того, в чем действительно нуждалась. Мне хотелось плакать, но слезы казались бессмысленными, пустой банальностью. Чувство, нараставшее внутри подобно гигантской волне, тяжелое, сильное и всепоглощающее, невозможно было выразить слезами.

Наконец я отвела взгляд от почти пропавшего из виду силуэта Фань Ли: мне было невыносимо видеть все, что я потеряла. Но стоило отвести взгляд, как грудь пронзила боль, знакомая мне с детства — та самая, которую я не испытывала с того дня, как мы встретились. Мое сердце разрывалось на куски.

Я прибыла в дворец У, чувствуя себя призраком.

На мне был алый наряд — яркий, праздничный цвет юной невесты. Я припудрила губы кармином и нарумянила щеки. Подвески в волосах тихо побрякивали, когда я шла через гигантские бронзовые ворота, сопровождаемая процессией служанок с гладкими, как отполированные водой камни, лицами. Они были хорошо обучены. Я попрощалась с Лу И: тот пожал мне руку и пообещал присматривать за Фань Ли. Если бы приличия позволяли, я бы крепко обняла его и зарылась головой ему в плечо, но это было недопустимо, и мы лишь кивнули друг другу. На его лице читалось сочувствие. Я коснулась обветренного деревянного борта лодки и подержала руку в воде, пальцам передался запах речного ила. Все эти маленькие прощания оставляли дыру в моей душе, и сквозь эти пустоты вытекал мой дух и моя суть. Но это было неважно. Худшее прощание осталось позади. Мое сердце умерло.

Так началась моя новая жизнь.

Я надела маску. Спряталась за притворным восхищением, с которым взирала на свое новое окружение. Вокруг алели стены дворцовых зданий, сверкали покатые золотые и изумрудные крыши, увенчанные статуями тигров и одноногих журавлей. Розовое закатное небо отражалось от решетчатых окон и дверей в золоченых рамах. Я обращала внимание на все, что могло пригодиться при планировании вторжения: ворота были двойными, пышные сады цвели за высокой изгородью — тут можно было укрыться от всевидящих взоров, алые лакированные колонны и мраморные балюстрады могли отразить летящие стрелы, а безмолвные, как тени, стражники стояли через каждые пять шагов. Дорожки были широкими и идеально чистыми, их разделяли огромные лужайки, и все тропинки сходились к дворцу, к которому вела крутая лестница.

Видимо, там меня и ждал правитель Фучай.

Сердце рвалось из груди. Я взглянула на Чжэн Дань: та шла, потупив взор, как и полагается послушной придворной даме. Никто, кроме меня, не замечал, как крепко она сцепила руки, и не догадывался, как сильно она была напугана.

Наконец служанки оставили нас, и во дворец мы вошли одни. Внутри было темно и прохладно. Наши шаги гулким эхом отдавались от зеркального полированного пола. Увешанные гобеленами стены были настолько высокими, что я чувствовала себя муравьем, ничтожной примитивной букашкой, ищущей укрытия. Я пыталась унять дрожь и мило улыбаться. На возвышении перед нами стоял богато украшенный трон, переливаясь нефритовым блеском. На троне в ленивой позе развалился правитель вражеской страны. Он выглядел так, будто вот-вот уснет.