Книга Песнь затонувших рек, страница 74 – Энн Лян

Она напряглась и прикрыла лицо рукавом.

— Я все еще не понимаю, о чем ты.

— Позволь я тебе напомню, — я достала из складок платья пузырек, в стекле плескался яд. Ее зрачки сузились и стали тонкими и черными, как у кошки. Одним быстрым движением я спрятала пузырек под платье. — Что скажет придворный врач, если я сейчас приведу его?

— Ты не посмеешь, — выпалила она, но ее голос звучал неуверенно.

— Ты права. Есть идея лучше. Я вызову его величество в свои покои…

Она побледнела, будто свежевыпавший снег покрылся коркой льда.

— Презренная наложница не вызывает вана в свои покои — он вызывает ее…

— А со мной все наоборот, — с улыбкой промолвила я. Я знала, что рискую, что, если бы мы поменялись местами, мне захотелось бы влепить самой себе пощечину за дерзость, я даже отчасти жалела госпожу Ю. Но я продолжала: — Мне достаточно слово сказать, и он прибежит, забыв обо всех делах. — Я замолчала и снова улыбнулась. — А с тобой разве не так?

Она не ответила.

— Но о чем это я? Ах да. Итак, я попрошу его прийти, привести врача, дегустатора, мою фрейлину Чжэн Дань и, конечно, твою верную горничную Сяоминь. Мы все соберемся, как на праздник, обсудим случившееся сегодня и вместе вынесем тебе приговор. — Она не ответила, и я развернулась на каблуках и направилась к выходу. — Не веришь? Я уже иду. Мне терять нечего. — Я продолжала говорить и считала шаги.

Один.

Два.

Три.

Четыре…

— Подожди. — Ее голос нарушил тишину. — Ты… ты правда расскажешь его величеству? — наконец спросила она. От ее невозмутимости не осталось и следа.

— Все зависит от тебя, — я пожала плечами и притворилась, что любуюсь бегониями в подвесном горшке. Края широких лепестков будто окунули в кроваво-алую краску, а ближе к сердцевине лепестки светлели. — Если меня удовлетворит наш разговор, я ничего не скажу Фучаю.

Она разломила стебель пополам.

— Ты смеешь называть его по имени?

Я нарочно назвала его по имени, чтобы спровоцировать ее и оценить реакцию.

— Да, — спокойно ответила я, — он сам попросил меня.

Она снова скривилась.

— Как мило.

— Скажи мне, Ю, ты правда его любишь?

Она моргнула. Кажется, я удивила ее.

— Люблю? — повторила она почти презрительным тоном. — Девушки вроде меня не созданы для любви. Мы созданы для того, чтобы мужчины нас вожделели. — Она бросила на меня осторожный взгляд из-под тяжелых век и поправила: — Девушки вроде нас.

Знакомые слова застряли в горле, на миг вопреки моей воле перед глазами возникла удаляющаяся фигура Фань Ли в сине-белой дымке. Я услышала плеск воды в канале, моя лодка удалялась, расстояние между нами увеличивалось… «Хватит, — велела я себе прежде, чем мое сердце разбилось снова. — Делай, что должна».

— Я люблю то, что он мне дает, — продолжала она. — Например, власть. И красивые вещи. Можешь счесть меня тщеславной, но разве не свойственно всем людям тянуться к красоте? — Она погладила еще не распустившийся бутон и прикоснулась к золотым браслетам, звеневшим на ее тонких запястьях. Драгоценные камушки переливались на солнце. Наконец она повернулась ко мне. — Такой ответ тебя устроит?

Я прошла мимо пышных кустов, остановилась у фонтана и присела на холодный камень. Похлопала по бортику, приглашая ее сесть рядом.

— Расскажи еще.

— Что еще ты хочешь знать?