Книга Песнь затонувших рек, страница 76 – Энн Лян

Когда я вошла в тронный зал, шел снег. Белые хлопья резко контрастировали с темными изумрудными крышами и алыми уступами стен. Иней мерцал, словно тонкий хрусталь. Под падающим снегом дворец казался обителью призраков, а не смертных, он будто затаил дыхание, царившая в залах холодная тишина оглушала. Служанки ежечасно подметали мраморные ступени и посыпали их солью, чтобы лед растаял и никто не поскользнулся. По обе стороны ждали молчаливые стражники, держа алебарды наготове и глядя прямо перед собой. Я крепче схватила поднос с вином и осторожно поднялась по лестнице, разрумянившись от холода.

В зале никого не оказалось, один лишь Фучай сидел, развалившись на троне, откинув голову и перебросив ногу через золоченый подлокотник. Иссиня-черные локоны ниспадали на лоб, на плечи была наброшена шкура черной лисицы — воплощение бога разрушения и смерти.

Увидев меня, он резко выпрямился, и на его губах расцвела улыбка. Порой он смотрел на меня с такой невинной искренностью, с таким мальчишеским восторгом, что я едва не забывала, как на самом деле ненавижу его.

Но потом всегда вспоминала.

— Я принесла вина, — сказала я и подошла ближе.

Он увидел поднос, и в его глазах засветилось любопытство. Потом он взглянул на окна: квадраты белого света проникали сквозь решетки и серебрили золотые нити ковра.

— В такой час? — спросил он. — У меня скоро встреча с советниками. Что-то важное, как они говорят.

«Я знаю», — подумала я, и лукаво улыбнулась ему. Потому я и пришла. Вчера Сяоминь подслушала, что У Цзысюй готовился к заседанию.

— Всего пара глоточков, — я плеснула желтого вина в глубокий кубок. — Поможет расслабиться. К тому же я его согрела.

— Неразумно пить в такой час, — промолвил он, но все равно взял кубок, будто его тело не слушалось доводов ума. Он покружил золотистую жидкость в бокале, сделал маленький глоток, а потом выпил все до дна. Я быстро подлила вина в кубок и протянула ему. — Я не могу перед тобой устоять, ты это знаешь? — пробормотал он, но послушно допил, его ресницы затрепетали, а глаза закрылись.

С легким нетерпением я смотрела, как он пьет. Выпив, он всегда становился более сговорчивым, им легче было манипулировать, он на все соглашался. Но годы пьянства развили в нем устойчивость к спиртному, для достижения нужного эффекта требовалось несколько кубков.

— Я подумала, — медленно проговорила я и почти до краев наполнила кубок, — не позволишь ли ты мне сегодня присутствовать на заседании? Я просто хочу посмотреть.

Он повернулся ко мне и удивленно вскинул брови, хотя, кажется, ничего не заподозрил.

— Зачем тебе это? Это очень скучно, мне всегда приходится бороться со сном, а советники грызутся из-за любой мелочи. Большинство их просьб даже не нужно обсуждать, достаточно ответить «да», «конечно нет, тупица» или «зовите палача». — Он раздраженно фыркнул, будто сама мысль о заседаниях причиняла ему невыносимые страдания, и осушил кубок двумя быстрыми глотками. — Не хочу подвергать тебя такой пытке.

«Поистине княжеское милосердие», — с сарказмом подумала я. Но, посмотрев на него, лукаво улыбнулась.

— Я прекрасно знаю, как ты скучаешь на заседаниях, потому я и пришла. Я буду развлекать тебя.

Он склонил набок голову и взглянул на меня поверх полированного кубка.