Книга Песнь затонувших рек, страница 77 – Энн Лян

— Жестоко бросать тебя одного заниматься такими унылыми делами, — добавила я.

Он обнял меня за талию и одним быстрым движением притянул к себе. Вино чуть не расплескалось, но он даже не заметил.

— Развлекать, говоришь? — повторил он. — И как же?

Я закусила губу и собралась с духом. Если я хочу присутствовать на заседании, одним вином не обойдешься: придется применить другие уловки.

— Вот так, — с этими словами я медленно прижала руку к его плоской груди, наклонилась и поцеловала его.

У него вырвался тихий возглас удивления, он явно не ожидал от меня такой прямоты. Но вскоре он опомнился и ответил на поцелуй, его рука легла мне на затылок, он запустил пальцы мне в волосы. От него пахло сладким вином, холодным дымом и предательством. Под своей ладонью я чувствовала стук его сердца: оно быстро и отчаянно трепыхалось, как крылья воробья. Каждый прерывистый вдох гулким эхом отлетал от стен пустого старинного зала.

Я закрыла глаза и представила на его месте другого. У того, другого, кожа была холодной, как лед, а волосы — черными, как полночная река. Его губы были мягкими, прикосновения — легкими. Он контролировал каждый свой жест, осторожный и точный, даже если его сердце отчаянно билось. А я бы сделала что угодно, лишь бы заставить его биться чаще.

Когда прошло достаточно времени, я отстранилась. Глаза Фучая сияли, он едва сдерживал усмешку, венец съехал набок. На щеках и шее алели пятна. Он выглядел пьяным, возможно, так и было.

— Так вот о чем твердят в стихах, — тихо пробормотал он, обращаясь словно к самому себе, и рассмеялся. — Я-то считал поэтов сентиментальными дураками, думал, они все преувеличивают. Но теперь понимаю. Ничего подобного я прежде не испытывал.

Я с большим трудом отогнала мысли о Фань Ли и взглянула на правителя У. Я так и не убрала руку, моя ладонь лежала на его груди.

— Теперь понимаешь, что со мной скучать не придется? — спросила я.

Он отхлебнул вина и рассеянно протер губы.

— Да. Определенно.

Когда явились советники в лучших придворных платьях, храня почтительное молчание, они увидели меня на троне с Фучаем. Я устроилась рядом и подливала ему вина. Было уже не счесть, сколько он выпил, у него покраснели не только щеки, но и кончики ушей. Когда он заговорил, его язык заплетался.

— Не мельтешите, — велел он, — занимайте места.

Советники были обучены не выдавать эмоций, но меня обучили лучше: я умела замечать малейшие проблески чувств. В их взглядах читалось потрясение, досада, недовольство и презрение. Их было десять, и я узнала стоявших в первых рядах: У Цзысюй с холодными глазами и горделиво вздернутым подбородком и Бо Пи, толстяк с бычьей шеей, которого давно подкупил Фань Ли, и с тех пор он снабжал нас ценными разведывательными данными. Был среди советников и генерал Ма. Я ощутила резкий прилив ненависти к врагу Чжэн Дань. Сегодня его лицо не закрывал тяжелый шлем, он не сидел верхом на лошади, и я заметила, что он очень хорош собой, но не настолько, чтобы расхаживать с таким самодовольным видом.

— Ваше величество, — У Цзысюй выступил вперед и замялся. — Вы пьяны? — В его голосе слышалась легкая неприязнь, вопрос прозвучал как обвинение, но Фучай этого, кажется, не заметил.

— Вовсе нет, — сбивчиво ответил он и покраснел пуще прежнего. — Я просто решил немного согреться. По-вашему, я должен отказывать себе в последних радостях? И так у меня от ваших заседаний голова болит.