Книга Песнь затонувших рек, страница 85 – Энн Лян

— Видишь? — Фучай наклонил голову. — Все только начинается.

Толпа заулюлюкала, но я похолодела, и к горлу подкатила тошнота. Мне пришло в голову, что именно эти солдаты разоряли наши земли и убивали наших мужчин. Они бились так жестоко. Так безжалостно. Первый оседлал второго и снова и снова ударял кулаком по челюсти, его жертва извивалась и пыталась вырваться. Через несколько секунд хрустнула кость.

Наложницы и придворные дамы в ужасе ахнули, но в их глазах читалось неподдельное веселье. Похоже, зрелищем наслаждались все, кроме Чжэн Дань, которая сидела позади нас. Она напряженно смотрела перед собой, нахмурив брови.

Но смотрела она не на арену, а на генерала Ма, сидевшего в углу.

Мое внимание привлек хриплый вскрик, и я снова повернулась к солдатам. Победитель с холодным удовлетворением пнул побежденного в живот. На миг тени легли так, что мне показалось, будто он и есть тот солдат, что вломился к нам в дом. Тот самый, что убил Су Су и бросил ее на полу истекать кровью…

Прикосновение Фучая вдруг показалось ледяным, но без должной причины я не могла отстраниться. Я обернулась и заметила госпожу Ю на скамье позади нас, она сидела под расписным зонтом. Хотя над площадкой витали клубы красной пыли, она надела платье нежного персикового цвета, и ее макияж, как всегда, был безупречным, подчеркивал ее полные губы и идеальный овал лица.

Все женщины чувствуют, когда на них кто-то смотрит. Вот и госпожа Ю ответила на мой взгляд, ее лицо выражало скорее любопытство, чем злобу. «Ты помнишь о нашем уговоре?» — казалось, спрашивала она.

Разумеется, я помнила. Семья госпожи Ю играла ключевую роль в нашем плане.

— Фучай, — шепнула я на ухо вану. С площадки по-прежнему доносились крики и стоны солдат, похожие на вопли раненых зверей. — Взгляни, как хороша сегодня госпожа Ю.

— Хм? — рассеянно бросил Фучай, не отрываясь от зрелища.

— У нее новая прическа? — продолжила я. — Ей очень идет, подчеркивает лицо и фигуру, тебе не кажется?

Фучай наконец оторвался от созерцания кровавой бойни и обернулся на госпожу Ю. Та мне подыграла и начала поправлять шубку, распахнув ее на груди и выставив на всеобщее обозрение нежную молочно-белую кожу декольте. Ее волосы блестели, глаза сияли, как солнечные блики на озере Тайху. Надо было отдать ей должное: не зря все годы до моего появления именно она была фавориткой Фучая.

Я знала, что Фучай ко мне привязан, но не питала иллюзий, что из-за меня он изменился и уже не был тем пьяницей, любителем женщин и развратником, каким его рисовали злые языки. Он загляделся на Ю.

— Хм, — задумчиво пробормотал он, — а ты права.

— Говорят, по ней тайно вздыхают сотни солдат, — продолжила я. — Я слегка преувеличила, но не солгала. — Например, вот эти двое, что сейчас сражаются…

Фучай нахмурился. Рука одного из солдат на арене изогнулась под чудовищным углом, лицо побелело от боли. Он царапал землю и извивался в пыли, как рыба, выброшенная на берег.

— А что с ними?

— Возможно, они сражаются за честь, как ты сказал. Но ты не думал, что они пытаются еще и произвести на кое-кого впечатление? — Больше я ничего добавлять не стала, он мог додумать сам.

Вскоре лицо Фучая стало чернее тучи. Мужчины всегда желают обладать тем, чего жаждут другие, для них нет ничего заманчивее возможности посоперничать. Еще моя мать говорила, что нет ничего вкуснее еды в чужой тарелке.