Книга Песнь затонувших рек, страница 87 – Энн Лян

Генерал Ма опомнился.

— Ты? — нахмурился он.

— Да, я. Что-то не так?

Генерал Ма повернулся к вану и вопросительно взглянул на него, будто повторяя слова Чжэн Дань: «А что, какие-то проблемы?»

Я подумала, что вряд ли существовало правило, запрещавшее фрейлинам участвовать в поединке просто потому, что прежде это никому не приходило в голову.

Фучай переводил взгляд с генерала на Чжэн Дань, в его лице читалось сомнение. Все затаили дыхание. Я обратила внимание, что слуги согнули колени, приготовившись в любой момент пасть ниц, если ван выйдет из себя. Но через миг его лицо осветила улыбка, внезапная, как вспышка молнии. Он наклонился вперед.

— Это еще веселее, чем я думал, — промурлыкал он. — Почему бы и нет?

Взгляд Чжэн Дань заострился, как кинжал.

— Благодарю, ваше величество, — промолвила она и присела в низком реверансе.

— А ты уверена, что справишься с ним? — спросил Фучай, окидывая взглядом хрупкую фигурку Чжэн Дань. Она была ниже меня ростом, а ручки у нее были такие тонкие, что можно было обхватить рукой ее запястье и все равно осталось бы место. — Он тебя не пощадит.

— Знаю, — ответила Чжэн Дань и встряхнула головой. — Я тоже буду беспощадна.

Фучай заулыбался шире.

— Как… интересно. В таком случае ступай, готовься. Поищем для тебя доспехи, хотя они могут быть великоваты.

Солдаты на арене заулюлюкали, насмехаясь над Чжэн Дань и бросая в ее сторону косые взгляды. Наложницы зашушукались, некоторые были глубоко впечатлены поведением Чжэн Дань, другие смотрели на нее с тревогой, будто боялись, что в последний раз видят ее живой и невредимой.

Страх вцепился мне в душу ледяными когтями. Чжэн Дань прошла мимо, держа спину прямо, как вымуштрованный солдат, и я попыталась привлечь ее внимание. «Стой, — мысленно подзывала я ее, схватившись за край скамьи и молясь, чтобы она меня услышала. — Ты действуешь импульсивно».

Наши взгляды встретились, но она лишь подмигнула и беззвучно промолвила: «Не волнуйся. Победа будет за мной».

Именно этого я и боялась.

Чжэн Дань вышла на арену преобразившейся. Она сняла прелестные шпильки с бабочками и жемчужное колье, обвивавшее ее тонкую шею. Волосы цвета воронова крыла были аккуратно спрятаны под бронзовый шлем, точно такой же, как у ее отца, плечи под доспехами казались шире, фигуру защищали блестящие пластины, сверкавшие на солнце, как драконова чешуя. Даже черты ее лица, казалось, заострились, когда она встала напротив генерала Ма и приняла боевую стойку. В одной руке она держала тяжелый меч, другую подняла и двумя пальцами указывала на генерала.

Его лицо тоже изменилось. Все это время оно выражало легкое насмешливое недоумение: он будто не понимал, зачем сражается в поединке, итог которого был предрешен заранее. Но теперь, узрев решимость в движениях Чжэн Дань и увидев, как уверенно та держит оружие, он перестал усмехаться.

У меня вспотели ладони. От тревоги я не могла вздохнуть.

Пробил гонг, и Чжэн Дань ринулась вперед. Она выставила перед собой меч, целясь в горло генералу. Тот вовремя увернулся, но непохоже, чтобы он придерживался какой-то тактики: скорее сработала мышечная память. Он потерял равновесие и зашатался, уперся каблуками в грязь для устойчивости. Он был растерян и ошеломлен, как будто не мог поверить в происходящее, то же выражение застыло на лицах зрителей, сидевших рядом на трибунах. Шепот стих. Тишину на арене нарушал лишь резкий свист меча Чжэн Дань.