Книга Песнь затонувших рек, страница 86 – Энн Лян

Я надеялась, что он встанет и подойдет к госпоже Ю, но он засомневался и крепче сжал мою руку.

— Тебе не будет одиноко, если я уйду?

«Я буду только рада», — подумала я.

— Немножко, — солгала я. — Но я вела себя эгоистично, не отпуская тебя ни на шаг. К тому же я довольна, покуда ты доволен.

Он легонько сжал мою руку, встал и зашагал вдоль трибун. Зрители всполошились, наложницы и придворные дамы повскакивали с мест и низко поклонились, обнажив прелестные шейки. На арене продолжался бой, но настоящий спектакль теперь разыгрывался на трибунах. Фучай сел рядом с госпожой Ю, зрители это заметили, зашептались, начали на них коситься. Госпожа Ю приосанилась и улыбнулась. Она злорадствовала.

Снова ударили в гонг, гулкий звон огласил площадку. Победитель, шатаясь, ушел с арены под громкие аплодисменты. Проигравшего пришлось уносить. Стоявшие на периферии круга перегруппировались, и в центр вышли новые соревнующиеся. Все началось заново: блеснули мечи, запела сталь, брызнула кровь. Противники атаковали и отступали. Земля под их ногами окроплялась кровью и окрашивалась в темно-красный цвет, наложницы удобнее устраивались на подушках, укутавшись в блестящие меха, а слуги подносили им блюда со свежим виноградом.

Я поковыряла ягоды, но не съела почти ни одной. С площадки повеяло ржавым запахом крови, и тошнота усилилась.

Солнце карабкалось вверх по холодному голубому небу. Круг солдат редел, они по очереди выходили в центр и по очереди избивали друг друга. Проигравших уносили. Победители сражались между собой, пока не остался сильнейший. Никто не удивился, когда на арене остался единственный воин, одолевший всех, — генерал Ма. Я заметила, что со всеми его противниками происходило нечто странное: поначалу они казались проворнее и сильнее него и даже одерживали верх, но к концу поединка отчего-то выбивались из сил. Власть побеждала мастерство, те, кто имел возможность одолеть генерала Ма, поддавались ему, боясь последствий и опасаясь опозорить человека с более высоким статусом. Весь этот спектакль от начала до конца являлся лестью для его уязвимого эго.

Один солдат даже сделал вид, что запутался в собственных ногах, и бросился на землю перед генералом, моля о пощаде.

Из рассеченной губы генерала Ма стекала кровь. Он не стал вытирать ее и дерзко огляделся.

— Остались ли смельчаки, способные со мной сразиться? — проревел он. — Есть ли среди вас такой человек?

Ответом было молчание. Никто не осмеливался смотреть ему в глаза.

Генерал ухмыльнулся.

— Серьезно? Никто не хочет попробовать?

— Я хочу.

Повисла недоуменная тишина, зашуршали платья, лязгнули мечи, все озирались по сторонам, пытаясь понять, кто это сказал. Голос раздался не с арены, а с трибун.

Мое сердце судорожно сжалось.

Чжэн Дань поднялась со скамьи, высоко вздернув подбородок. Она засучила рукава, будто ждала этого момента и годами к нему готовилась. Хотя, наверное, так и было. Глядя в холодное небо и вслушиваясь в напряженную тишину, я ощущала чудовищную неизбежность происходящего. Прошло много лет с тех пор, как чиновник принес домой шлем отца Чжэн Дань, но в душе она так и осталась девчонкой, что каждое утро выходила на порог, вглядывалась вдаль и ждала его возвращения.

— Ну что? — спросила она беззаботным, почти веселым голосом, но я почувствовала в нем угрозу: будто ядовитая змея притаилась в зеленой траве и готовилась напасть.