Книга Песнь затонувших рек, страница 92 – Энн Лян

Фань Ли.

Плоть моего сердца, свет моего солнца. Здесь, на вражеской земле.

Бешеный вихрь чувств взметнулся в душе, и одно было не отличить от другого. Если бы меня спросили, рада ли я видеть его, я бы ответила «да». Меня переполняло такое лучистое счастье, что его света хватило бы, чтобы превратить эти холодные чертоги в рай, а меня — в божество. Но в то же время я чувствовала острую и яростную боль, какой не испытывала никогда прежде, даже когда стрела вонзилась мне в плечо. Боль была беспощадна, жгла и причиняла невыносимые муки. И еще я ощущала страх, сковавший меня от затылка до кончиков пальцев ног.

Я вдруг почувствовала себя под прицелом оценивающих взглядов. На меня смотрел не один человек, а несколько. Фань Ли приблизился, а Фучай и У Цзысюй изучали мою реакцию, будто пытались что-то определить…

«Они пытаются определить, есть ли у тебя к нему чувства. Верна ли ты вану». Осознание поразило меня, как удар молнии. Я задавила в себе страх и нацепила на лицо маску нейтральной вежливости. Я смотрела на Фань Ли с обычным дружелюбием, как на старого знакомого.

Мои подозрения оправдались: Фучай лениво взмахнул рукавом, и все служанки и советники, что стояли по обе стороны от трона, удалились и закрыли за собой массивные бронзовые двери. Остался лишь Цзысюй: он стоял у помоста, как охотничий пес, почуявший запах крови.

— Ты его узнаешь? — спросил Фучай. Он внимательно смотрел на меня, прищурив черные глаза.

Я сделала над собой усилие и отвернулась от Фань Ли, при этом у меня возникло ощущение, будто я шагнула с края утеса или сама обрушила топор на собственную голову. Скривив губы в улыбке и изобразив на лице смутное узнавание, я отвечала:

— Кажется, да. Это военный советник княжества Юэ.

«Княжества Юэ». — Я произнесла название родного княжества таким отстраненным тоном, будто речь была не о моей родине и земле, взрастившей меня, где мне однажды суждено будет упокоиться. Порой ван словно забывал, что у меня тоже были корни, что я — человек, у которого есть отец, мать и мирские привязанности. Я ненавидела его за это, но сегодня молилась всем небесным божествам, чтобы он продолжал так считать.

Складка меж бровей Фучая слегка разгладилась, хотя он по-прежнему напряженно сжимал челюсти. Он встал, выпрямившись во весь рост — ван во всем своем великолепии с венцом на голове — и раскрыл объятия, приветствуя Фань Ли. Этот жест можно было бы принять за дружеский, не знай я об их совместном мрачном прошлом.

— Фань Ли! Рад видеть тебя снова. Сколько лет прошло.

Фань Ли остановился в трех шагах от помоста. Его холодные глаза смотрели только на вана. Мое сердце тянулось к нему.

— Я тоже рад, — ответил он спокойно, без тени эмоций. На меня он даже не взглянул.

Все это время я тосковала по нему до боли в груди. Но почему-то сейчас тоска стала даже сильнее, хотя он стоял передо мной во плоти. Разделявшие нас несколько шагов казались бескрайней пустыней. Как же я хотела сорваться с места и броситься к нему, обнять, невзирая на последствия. Поцеловать его, будто истории не существовало, а война была лишь чьей-то выдумкой. Провести рукой по его щеке, сжать его тонкие пальцы… Мечты, мечты, мечты. Столько шансов вновь открылись предо мной, стоило лишь его увидеть. Но мы остались стоять неподвижно, как два чужака.