Книга Тайный сад в Париже, страница 49 – Софи Бомон

Бабушка поглядела Эмме прямо в глаза.

— А потом… ну, вот сейчас ты здесь, и для меня это огромная радость, больше даже, чем ты можешь себе представить. И я знаю, что Ален прямо сейчас улыбается нам оттуда. Так что не надо ни о чем жалеть, дорогое мое дитя, и не думай, что тебе нужно как-то исправлять прошлое. Мы с твоей матерью установили друг с другом мир, и мы с тобой не должны позволять поздним сожалениям и всяким «если» портить то, что мы обрели сейчас.

«Чувствовать, что ты не вписываешься, и желать начать все заново в новой стране – это понятно, – подумала Эмма. – Но зачем тебе надо было напускать холод, отмораживаться от людей, которые тебя любят? И почему ты не могла любить обе страны – ту, в которой родилась, и ту, которую выбрала, когда выросла?» Сама Эмма, так недолго здесь пробыв, уже чувствовала, что она-то это могла бы. «Но я не мама, – подумала она. – Мама очень сильно от меня отличалась. Раз уж мне надлежит как-то со всем этим смириться, то это надо сделать от всей души и с любовью, как Матти».

Она сжала бабушкину ладонь.

— А сейчас, – сказала Матти совсем другим тоном, – у нас полно работы, которая сама себя не сделает. Доедаем и идем на рынок?

* * *

Все было готово: стол накрыт, закуски и салат разложены на тарелках и в салатницах, зеленые овощи лежали в кастрюле, готовые к варке на пару, картошка из rotisserie стояла в тепле, белое вино – в холодильнике, курица запекалась в духовке. В гостиной для аперитива уже были выставлены на подносе стаканы, бутылки и закуски. Эмма не могла усидеть на месте и то и дело перепроверяла все снова и снова. Матти это забавляло.

— Зачем так нервничать, – сказала она. – Это всего лишь обед.

«Ты меня не обдуришь, – хотела сказать Эмма. – А все эти тщательные приготовления, которые мы ведем?» Но она и сама была собой недовольна: разве можно так нервничать от мысли, что к обеду придет Марк-Антуан? Какая разница? Вот разве что присутствие этого господина Важная Шишка за одним столом с давней маминой подругой вряд ли поможет Эмме больше узнать о маме. Он наверняка будет соловьем разливаться о своей новой блестящей должности, а им всем придется сидеть и слушать.

Вскоре пришли Элиза и Шарлотта. У первой в руках была большая коробка с пирогом, у второй – великолепный букет. После бурных приветствий и представлений Шарлотта вручила Матти букет, и та воскликнула:

— Какая совершенная красота! – В глазах у нее стояли слезы, она спрятала лицо в ароматные цветы, вдохнула. – Пионы. Ты не забыла.

— Это в честь Коринны, – сказала Шарлотта. – А остальные цветы означают утешение и память – она всегда будет в наших сердцах.

— Чудесный выбор, – сказала Эмма.

— А это не мы. Букет собрала для нас самая необычная флористка из всех, с кем меня сводила жизнь, – улыбнулась Шарлотта. – Думаю, вы ее знаете, Эмма, – это Ариэль Люнель.

— Конечно, знаю! – ответила счастливая Эмма.

Они только отнесли все на кухню – пирог убрали в холодильник, а букет поставили в вазу, которая должна была украсить гостиную, и тут в прихожей снова загудел домофон.

— Эмма, ты не могла бы?.. – попросила Матти.

И Эмма пошла – неохотно, но не желая эту неохоту показывать.

— Здравствуйте, – сказала она в микрофон. – Открываю.

— Даже не спросите, кто это? – послышался веселый голос Марка-Антуана.