Книга Дракон-холостяк. Визит старой тётушки, страница 32 – Маша Старолесская

Драгонфорт перехватил подушечку и протянул палец, чтобы потрогать улитку. Та тут же спряталась обратно в раковину.

— Пугливый! – заметил он.

— Ещё бы! – ухмыльнулся Эмберглоу. – Сэр Глорис – тонкая артистическая натура! Харриет вечерами играет ему на виоле и показывает свои акварели. Кстати, завтра открытие Салона. Там будет выставлена акварель моей сестры «Улитка на руинах древнего храма». Ты просто обязан побывать на вернисаже! Отказы не принимаются!

Следующим вечером Драгонфорт, одетый в самый экстравагантный из своих костюмов – фрачную пару глубокого пурпурного цвета, в дополнение к которой шёл персиковый жилет и шёлковый шейный платок с изображениями фривольных сцен (видимых, естественно, только если развернуть его полностью), ждал своего товарища Эмберглоу в холле. Время шло, а этот юнец так и не собирался появляться! Граф понемногу начинал надеяться, что экзекуция посредство гигантской улитки откладывается.

Сэр Глорис, помещённый в шляпную коробку и обложенный со всех сторон ватой, в это время степенно поглощал очередной ломтик огурца, периодически высовывая то глаза на длинных ножках, то коротенькие рожки. Со стороны это выглядело завораживающе отвратительно.

Вообще появление нового питомца произвело в поместье настоящий переполох. Когда Эмберглоу, которого тётушка конечно же пригласила выпить чаю, продемонстрировал Сэра Глориса, со старой драконихой едва не случился сердечный приступ. Она схватилась за грудь и с тихим стоном упала в мягкие кресла. Невозмутимый Бернард тут же принялся обмахивать её веером. Горничная Роуз – её пригласили по какому-то важному поручению – не сдержалась и пошутила насчёт того, что эту улитку было бы неплохо подать с белым вином и чесноком. Как раз хватит, чтобы накормить целую семью с парой детей.

Тут за сердце едва не схватился Эмберглоу. Но вовремя остановился и заявил, что Сэр Глорис – особо ценный экземпляр в коллекции его сестры Харриет. И стоит он много дороже, чем годовое жалование простой горничной.

Роуз, не раз познавшая на себе тяжесть хозяйского гнева, тут же присела в реверансе так, чтобы сверху можно было разглядеть соблазнительные очертания её фигуры во всей красе – не даром она, вопреки наставлениям миссис Бриггс никогда не застёгивала три верхних пуговицы на форменном платье – и рассыпалась в извинениях. Эмберглоу мгновенно сменил гнев на милость и хитро улыбнулся горничной. Драгонфорт нервно покрутил ус, что обычно служило у него знаком ревности.

И только Эмма, которая в это время разбирала корреспонденцию, оторвалась от своего занятия и спросила:

— Что это за прекрасное создание? Что оно ест? А погладить можно?

В том, что она говорила, не было ни грана кокетства, только искреннее, почти детское любопытство. Эмберглоу растаял и пустился в объяснения:

— Моя сестра, Харрриет, увлечена разведением улиток. И это – жемчужина её коллекции. После Зимнего Солнцестояния она даже собирается отправить её фотографию и замеры в журнал «Герольд улитководства»…

Эмма хлопала широко раскрытыми глазами и осторожно гладила Сэра Глориса, который – о чудо! – вовсе и не собирался прятаться в свой панцирь!

— А ест он салат, траву, свежие огурцы. Очень благодарное и неприхотливое создание…

Сейчас, прокручивая в памяти этот короткий разговор, Драгонфорт с ужасом осознал, что новая горничная, сама того не зная, прошла одно из испытаний отбора невест. Самое лёгкое…