Книга Заберу твою боль, страница 2 – Лина Коваль

— Боже, до завтра они от нас разбегутся, — Искра шутливо ворчит.

— И пусть, — безжалостно отключаю микрофон. — Уж лучше петь одной, чем держать за спиной непрофессионалов. На сцене все должно быть идеально. Каждый гость должен понимать, за что он заплатил. Это мое первое негласное правило.

— Я знаю и очень тобой восхищаюсь!

— А что касается Глеба… — смотрю на подругу и ненадолго задумываюсь, вспоминая своего молодого человека.

«Синдром первого мужчины»… В этом что-то есть.

— Мы точно поженимся, — спокойно улыбаюсь. — Когда у меня будет время. Сейчас, сама видишь, надо немного поработать.

— Я это шесть лет слушаю, про твое «немного», — она обреченно вздыхает. — Вот сейчас отработаем новогодние корпоративы, потом концертный тур… летний тур по курортным городам, а осенью у тебя куча телевизионных проектов, и снова Новый год.

— Просто Бог придумал всего двенадцать месяцев, — пожимаю ее плечо. — Не нужно и в этом винить только меня.

— Я тебя ни в чем не виню, моя хорошая, — Искра импульсивно меня обнимает, но я быстро и умело отстраняюсь.

— Прости, ты ведь знаешь, я этого всего не люблю… Так, — снова включаю микрофон. — Давайте уже работать…

Генеральный прогон проходит более-менее успешно. На девяносто процентов из ста возможных, потому что, во-первых, меня все же не устраивают танцоры (надо будет сказать хореографу, чтобы сделал замену к следующему концерту), а во-вторых, я слишком быстро устаю, но здесь, кроме себя, пенять не на кого.

Пока меняю пропитанную потом футболку с легинсами на рваные джинсы и тонкий свитер, телефон отчаянно хрипит моим же голосом. Пусть нескромно, но я действительно горжусь этим хитом, который вот уже двенадцать недель держится на вершине всех чартов.

Когда-то я писала эти проникновенные строки для своего первого мужчины, в которого была влюблена до безумия. Видимо, мои эмоции были такой силы, что проникли в сердца миллионов слушателей.

— Да, — отвечаю впопыхах на звонок.

— Привет.

— Привет, Глеб.

— Ты как там, солнце? Собираешься? Родители ждут, мама такой стол оформила. Все в лучшем виде.

— Ах да, конечно, — хмурюсь, снова чувствуя легкое головокружение. — Буду через час. Что-нибудь привезти?

— Привези себя, пожалуйста. Я тебя с прошлых выходных не видел.

Я еще раз осматриваю свой повседневный, пусть и брендовый наряд, и иду к напольной гардеробной стойке, где перебираю, приготовленные к завтрашнему дню платья. Они довольно откровенные, но других вариантов нет.

Нахожу самое подходящее для светского ужина. Теплым и семейным назвать его не могу: отношения со старшими Озеровыми пока не самые близкие. Мы друг к другу привыкаем.

— Ладно. Буду собираться, Глеб. Жди!.. — тут же отключаюсь и, стянув свитер и джинсы, надеваю платье почти на голое тело.

Провожу ладонями по элегантному черному шелку, плотно облегающему высокую грудь и талию, и оборачиваюсь, чтобы рассмотреть в зеркале открытую до поясницы спину.

— Допустим… — шепчу, а затем расчесываю длинные темные волосы и решаю так и остаться без макияжа. Образ будет более домашним, не хочу никакой искусственности.

Попросив водителя подъехать к главному входу, подписываю в фойе несколько открыток налетевшим поклонницам и спускаюсь по бетонным лестничным пролетам к парковке.

Двух мужчин, направляющихся ко мне навстречу, вычисляю сразу. И пусть внешне стиль ничем не отличается от официального: те же деловые черные костюмы, невзрачные галстуки и начищенные до блеска туфли, но глаза и, казалось бы, цепкие, но отстраненные взгляды выдают их с головой. Или я не дочь полковника Управления Федеральной службы безопасности.