Книга Заберу твою боль, страница 3 – Лина Коваль

— Эмилия Давидовна, добрый вечер, — здоровается один из них.

— Что-то с отцом? — мгновенно пугаюсь я и сжимаю сумку-клатч.

— Не стоит беспокоиться. Вы должны проехать с нами.

— Я… хорошо, у меня будет около часа завтра утром. Я подъеду.

— Вы не поняли, Эмилия Давидовна, — говорит второй чуть жестче. — Вы должны проехать с нами сейчас.

— Ладно, — срываюсь и взбешенно цокаю высокими тонкими каблуками. — Будто у нормальных людей больше дел нет, чем ездить с вами!.. Юрий, подъезжай сразу на Лубянку, — приказываю своему водителю, внимательно наблюдающему за нами.

— У вас какие-то проблемы? — спрашивает он, поглядывая на сопровождающих.

— Нет у меня проблем. Жду тебя там. Будь добр, не опаздывай!..

После того как все загружаемся в черный микроавтобус с затемненными стеклами, врубаются громкие спецсигналы, и мы беспрепятственно добираемся до главного здания всех чекистов и разведчиков.

— Всего хорошего, Эмилия Давидовна, — в пустынном коридоре конвоиры прощаются прямо перед высокой дубовой дверью.

— И вам добра! — чуть резко произношу и, сунув сумку под руку, дергаю дверь, даже не отдышавшись.

Ноги подкашиваются, когда без подготовки, вот так, наживую, сталкиваюсь с пронизывающим взглядом холодных черных глаз.

Да-да, вот так. Без предупреждения, без раскачки, без страховки.

Как в омут с головой и чувствами.

Мне хочется сбежать, чтобы прокричаться или как минимум содрать со своего лица маску спокойствия, но я сдерживаюсь. Потому что сильная и… гордая, а «Теория последней встречи», получается, в нашем случае не подходит.

— Привет, Эмилия, — здоровается Ренат без какой-либо улыбки. Он поднимается, застегивает нижнюю пуговицу на пиджаке и жестом указывает на стул.

— А… Привет. Ты еще жив?.. — интересуюсь скучающе и, покачивая бедрами, невозмутимо направляюсь вглубь кабинета.

Наш четырехмесячный роман с сослуживцем и другом отца Ренатом Аскеровым начался внезапно и стал все вокруг озарившей вспышкой. Яркой, мгновенной, страстной. До жгучей рези в глазах ослепляющей.

А потом небеса неожиданно погасли, и стало темно…

Я давно занимаюсь благотворительностью, посещаю самые разные мероприятия и на одном как-то познакомилась с девушкой с полным отсутствием зрения, совершенно не испытывающей дискомфорта в коммуникации.

Наоборот, Лина вела себя легко, непринужденно и гораздо искреннее многих моих собеседниц.

— Расскажи, как ты живешь? — спросила я у нее.

— Нормально живу. Как все, — ответила она с приятной улыбкой и поправила темные очки.

— Ты очень сильная. Я не представляю, как можно не видеть ничего вокруг. Солнечный свет, утренний туман или даже ночной город. В мире столько всего прекрасного…

— Это не совсем так. Вернее, — засмеялась Лина, — в моем мире тоже много прекрасного, Эмилия: ласковое тепло солнечного света, свежий аромат летнего утра и, конечно, беспокойный шум ночного города. Кроме того, я ведь с самого рождения такая… Темнота для меня никакая не потеря, а привычный мир и моя личная зона комфорта.

Эта удивительная девушка буквально заставила меня осознать: темнота в душе, которую я после расставания с Ренатом воспринимаю как величайшую утрату и боль, навсегда бы осталась и моей личной зоной комфорта, если бы я так сильно в него не влюбилась.