Книга Покаяние, страница 60 – Кристин Коваль

Этим утром в галерее была только Идара, которая разговаривала по телефону у себя в кабинете, и трое пожилых мужчин в черных костюмах и беретах, которые бродили по залам и перешептывались. Они двигались как единое целое, шаркая от картины к картине, их шепот время от времени разносился по гулкому помещению, и до Энджи, сидящей за стойкой администратора, доносились рассуждения о том, как важен свет и плавные переходы. Она начала набросок новой картины. Ее последняя серия была посвящена воде: отражениям, растущим у водоемов растениям, мутным очертаниям отражающегося в Гудзоне мира, или жившем в ее воспоминаниях пруду, или даже собственным пальцам в наполненной ванне. Ей нравилось вычленять кусочки реальности, мелькнувшие на мгновение образы. Она рисовала, не думая и не зная, что хочет изобразить, и не прерывалась, чтобы рассмотреть получающийся набросок, пока через стойку не перегнулась Идара.

— У меня деловой обед. Вернусь через час. – Она повернула лежащий к ней вверх ногами скетчбук. – У тебя, смотрю, уже зима?

Энджи повернула скетчбук обратно. Точно. Она нарисовала замерзающие капли воды, превращающиеся в снежинки, или град, или снежную крупу, и не осознавала этого, пока Идара не сказала.

— Хм-м. – Энджи сморщила нос. – Кажется, да.

Она провела пальцами по карандашному наброску, чувствуя прикосновение толстой шершавой бумаги.

В полетах до Денвера и Лоджпола Джулиан собирался изучить присланные Мартиной документы, но, когда небольшой самолет внутренних авиалиний начал снижаться к находящемуся прямо за чертой города аэропорту, ноутбук, который Джулиан так и не открыл, лежал в чехле в чемодане. Джулиан возвращался в Лоджпол всего дважды: на школьный выпускной Грегори и на похороны Сайруса. Оба раза он провел здесь два дня и ночевал в своей старой спальне своего прежнего дома, и этого как раз хватило, чтобы убедиться, что этот дом больше не его. Весь последний час Джулиан был погружен в мысли о том, каково будет ночью спать в комнате, принадлежавшей когда-то мальчику, которого давно уже нет, а днем выступать адвокатом дочери Энджи, общаться с ней самой и, вероятно, с Дэвидом, как будто их прошлое не имеет значения. И хотя минуло уже много лет, но что, если он столкнется с кем-нибудь, кто помнит тот несчастный случай? Мартина ясно дала понять, что о Ливии можно не беспокоиться, а большинство его прежних знакомых переехали кто куда. Но Джулиан думает о тех, кто до сих пор живет в Лоджполе: узнает ли он их? А они – его?

Хмурый бесцветный ноябрь – его самое нелюбимое время года в Лоджполе, потому что сам город будто скорбит из-за межсезонья, но оказалось, что большая часть пассажиров, включая сидящую рядом с ним девушку, – туристы, которые заахали и заохали, когда показалась гора Уоррен, чья скалистая вершина возвышалась над окружающим пейзажем.

— Красота, – сказала соседка Джулиана. – У нас в Техасе таких гор нет.

Она жует жвачку, поминутно выдувая пузыри, и вытягивает шею, чтобы посмотреть в окно, влезая при этом в личное пространство Джулиана. Она молодая, лет двадцати пяти, на ней ковбойская шляпа и мохнатые сапоги – наверняка начнет делать селфи, как только приземлится. Она протягивает телефон ближе к иллюминатору, и, когда ее рука нависает над коленом Джулиана, он прокашливается.