Книга Лавка Люсиль: зелья и пророчества, страница 3 – Ольга ХЕ

— Войдите.

Девушка с льняными косами внесла поднос, покосилась на меня с плохо скрытым любопытством. В её глазах читалось: «правда ли, что взрыв устроила сама?»

— Спасибо, Грета, — имя всплыло само.

— Декан просила передать, что ждёт вас, как только почувствуете силы. И ещё... — она замялась. — Ваша матушка прислала письмо. Требует отчёта о происшествии.

Конечно. Леди Элеонора Эльбринг не приехала сама — скандал надо «переждать на расстоянии». Но письмо прислала. С требованиями и упрёками, без сомнения.

— Профессор Кранц тоже интересовался вашим состоянием. Сказал, что расследование комиссии почти завершено.

Грета присела в реверансе и выскользнула за дверь.

Я огляделась внимательнее. Кабинет в алькове с грудами конспектов. Лабораторный стол у окна — привилегия, которую Люсиль выторговала у декана за отличную успеваемость. Шкаф с ингредиентами, запертый на три замка. И книги — сотни книг на полках до потолка.

Над камином висел портрет. Женщина с белыми волосами и холодными зелёными глазами. Первая Люсиль Эльбринг, основательница рода, легендарная алхимик. Та, чьё имя носила каждая первая дочь в семье.

«Вот почему родители не отобрали комнаты», — подумала я. — «Это не просто жильё. Это символ. Отнять их — значит публично отречься от наследницы. А Эльбринги не отрекаются. Они ждут, пока оступившийся ребёнок вернётся на правильный путь».

Я подошла к зеркалу. Люсиль смотрела на меня усталым взглядом. Белые волосы спутались — надо расчесать. Зелёные глаза обведены тенями. На левом виске — свежий шрам от взрыва, похожий на молнию.

На столе лежала стопка писем. Официальные уведомления из академии о пропущенных занятиях. Материнское письмо в тяжёлом конверте с гербовой печатью. И несколько записок от однокурсников — большинство со злорадными соболезнованиями.

Одна выделялась — простая карточка без подписи: «Выздоравливай. Не все тебя ненавидят». Почерк незнакомый, аккуратный. Странно трогательно от анонима.

Под окном зашуршало.

— Эй, снежная! Долго ещё будешь сидеть? У меня корни сохнут!

Мандрагора на карнизе. Ещё одна странность башни — внешние карнизы были достаточно широкими для горшечных растений. Прежняя Люсиль выставляла туда самые выносливые экземпляры.

— Что тебе нужно?

— Воды, очевидно. И нормального разговора. Три дня ты тут помираешь, а я должна сама себя развлекать?

Я взяла кувшин с водой, аккуратно полила землю в кадке.

— Кстати, пока ты спала, тут такое было! Комиссия приходила, все обнюхивали. Искали следы саботажа.

— И?

— Нашли. Кто-то подменил стабилизатор в твоей формуле. Вместо лунного кварца подсунули обычное стекло. Профессор Кранц такой скандал устроил! Кричал, что это покушение на студентку.

Саботаж. Кто-то специально подстроил «несчастный случай». В памяти Люсиль всплыло несколько лиц — те, кому она перешла дорогу. Список был... внушительным.

— Спасибо за информацию.

— Не за что. Ты собираешься отсюда выбираться? У тебя же были планы, нет? Та твоя тетрадка с рецептами для простых людей...

Планы. Лавка зелий. Мечта Люсиль, спрятанная так глубоко, что даже в воспоминаниях она едва мерцала. Тайная тетрадь с формулами «подписных зелий» — не для власти или войны, а для обычной жизни.

— Да, — сказала я твёрдо. — У меня есть планы.

— Вот и славно. Начни с того, что спустись в оранжерею. Растения без тебя с ума сходят. Особенно папоротник — он такую истерику закатил вчера, что садовник сбежал.