Книга Иероглиф судьбы или нежная попа Комсомолки. Часть 1, страница 103 – Алексей Хренов

Командир батальона побледнел, промямлил про химическую атаку, неизвестный порошок и мешки, падающие с неба и что они всё исправят.

— Я знаю про порошок. Дальше что⁈ Почему у вас караулы не в масках⁈ Почему никто не открыл огонь по наступающим. Почему телефонист обсыпал аппарат белым дерьмом и заявил, что это для дезинфекции, а потом заснул на трубе. Почему взводная аптечка пуста, а ампулы варятся в котелке на кухне. Почему ваш зампотех нюхает себя за воротом и говорит, что «воздух мягкий». Я вижу здесь только одно — разгильдяйство, прикрытое туманом порошка войны.

Комбат попытался возразить про ветер и про то, что часть бойцов потянуло на разговоры о жизни.

— Разговоры о жизни я им устрою. Двоих еле откачали. Ещё двое решили, что это специи, начали варить чай из мешка. Котёл изъят, оба под арестом, повар пойдёт под суд. Один оружейник из роты связистов аккуратно разделил порошок на равные порции и раздавал, чтобы всем хватило. Чудеса точности, мать его. Вы мне объясните, майор, где у вас командиры рот, где командиры взводов, где старшины⁈

Комбат снова сглотнул и тихо сказал про внезапность химического нападения, про мягкий воздух и отсутствие приказов.

— Приказ будет, — комполка наклонился к комбату так близко, что тот отступил на полшага. — Да! И пусть лучше ваш «мягкий воздух» молчит! Докладывать будете лично мне.

— По вашей вине противник твёрдо шагнул вперёд на пол ри! Целых два километра! Взял три огневые точки без боя! Китайцы прорвали фронт не потому, что они стали сильнее, они прошли потому, что ваши бойцы решили «переждать минутку». Хорошо, что китайцы оказались ещё большими мудаками. Они набрали этой отравы, попутно прирезав ваш дозор и ушли обратно, и сейчас тоже спят в своих траншеях.

— Собрать всё до единой крупинки и уничтожить. Немедленно. Я лично проконтролирую!

Солдаты переглянулись, покорно кивнули и потянули джутовые мешки к костру. Сначала бросали осторожно, будто в огонь кидали не тряпьё, а дурные мысли. Полотно шипело, швы темнели, клочья серой пыли взвивались и втягивались в жар. Кто-то поднёс ещё хвороста, кто-то принёс ведро воды и поставил рядом на всякий случай. Ветер дунул со стороны огня, дым пошёл плотной волной, сладковатой, тяжёлой, он липнул к языку, как недосказанное слово. Люди отступили на два шага и заулыбались.

— Молодцы, — сказал командующий. — Так держать. Ещё. Все до последнего.

Мешки летели в костёр один за другим, огонь рвал нитки, прожигал ткань, и дым, как ленивый зверь, разворачивался над позициями и тянулся к небу.

— Так и нужно было с самого начала. Дым уйдёт, а позор пусть останется у вас в памяти.

Комполка подошёл к костру ближе остальных, вдохнул дым деловито, как бухгалтер просматривает отчёт за прошлый квартал, видимо, с целью лично проконтролировать качество сжигания гадости. Дым оказался вежливым и убедительным, пообещал тишину на переднем крае, порядок в документах, разложил внутри всё по папкам и мягко предложил прилечь для точности.

Комполка кивнул здравому смыслу, присел на бруствер, чтобы проверить грунт, затем для полной проверки лёг на спину и обнаружил, что небо стало необычайно профессиональным. Комбат и дежурный по части не могли не исполнить приказ начальства и потому аккуратно улеглись рядом, самоотверженно прикрыв начальника своими телами.