Книга Ключи от бездны, страница 23 – Алексей Биргер

— Их и без того можно там поискать, — заметил Игорь Алексеевич.

Высик вздохнул.

— Завтра и поищу. Проблема в том, что наступило теплое время, понимаете? Зимние дачи мало у кого оборудованы, поэтому зимой двух-трех человек опросил — и порядок. А сейчас народ валом повалил, поэтому пока все дачи обойдешь и со всеми поговоришь — угрохаешь уйму времени. Я-то думал, вы мне хоть что-то покажете. Скажем, если б в желудке убитого колбаса обнаружилась, а я при этом выяснил бы, что колбаса входила в паек только членов-корреспондентов, а докторам наук ее уже не давали, — сколько дач я разом мог бы пропустить! Ладно, что поделаешь. Завтра отправлюсь на розыски. Мое дело такое, сперва ногами шевели, а уж затем головой… Готова селедка. Сейчас, руки вымою — и можно садиться.

Когда Высик вернулся от рукомойника, врач уже украсил залом колечками лука и разливал спирт. Высик сел за стол, Игорь Алексеевич напротив него.

— За что выпьем? — спросил врач.

Высик вдруг расслабился и откинулся на спинку стула.

— А за то выпьем, дорогой Игорь Алексеевич, чтобы вы мне врать перестали.

— То… то есть? — Врач отпрянул от стола и побледнел.

— То оно и есть. Знали вы убитого, и это у вас в гостях он побывал, перед тем как на нож нарваться. Может, вы мне объясните, откуда у вас взялся настоящий каспийский залом, если вам его лично кто-то не привез? Залом — не магазинного посола, а в посылке такая рыба не доедет. А убитый — он как раз откуда-то с Каспия двигался…

— С Каспия? — глухо отозвался врач. — Откуда вы знаете?

— Вычислил. И успел поделиться своими доводами с полковником, он их принял, эти доводы. И второе. Мелочь, но показательная. Не упомню случая, чтобы вы со мной чокнуться забыли, когда пьете. А сейчас, вот, не чокнулись. Когда первую не чокаясь пьют? Правильно, на помин души, если только что умер кто-то тебе близкий, друг или родственник. Вот вы, чтобы обычая не нарушать, и выпили первый стопарь в его память — втайне от меня, как вы воображали. Думали, я поверю, что вы по рассеянности забыли звякнуть стеклом о стекло? Ну? — Высик стал чуть раскачиваться на стуле, отталкиваясь ногой от пола. — Я вам всякую чушь несу насчет академических пайков и содержимого желудка, самому тошно слушать, а вы и не поморщитесь. Может, вы мне объясните, что происходит?

— Все правильно, — сказал врач, помолчав. — И не надо мне было от вас утаивать… Ладно, давайте и вторую выпьем не чокаясь, в память хорошего человека, и я вам все расскажу.

Они выпили, перехватили заломом, и Игорь Алексеевич продолжил:

— Это действительно мой старый друг. Хорватов Мишка… Михаил Степанович. Дело в том, что… Он бежал из Караганды, где находился в ссылке, не имея права этот город покидать. Сперва он добрался до Гурьева, а уже оттуда до Москвы.

— До Гурьева? — Высик хмурился. — Через Куйбышев дорога была бы прямее и легче.

— Я же говорю, он был в не совсем обычных обстоятельствах. И так сложилось, что иначе он добираться не мог. Он понимал, что жить ему осталось недолго, и хотел повидать свою дочь, живущую в Ленинграде. Повидать тайком. За себя он уже не боялся, но боялся, что дочь могут арестовать в отместку, если станет известно о его самовольной отлучке. Он устроил все так, что у него было две недели. Считалось, что он находится в степях, и только через две недели должен в очередной раз отмечаться в «органах». Он прикинул, что за две недели все успеет…