Онлайн книга «Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон»
|
— Она в состоянии глубокого торможения коры головного мозга. В сопоре. В глубоком бессознательном сне с резким угасанием рефлексов. — Или по-гречески говоря: в коме! – не удержался Белозерский. У постели с пациентом, особенно с пациентом в той или иной степени необычным, им овладевал азарт, известный всякому пытливому уму, а как врачом молодым, хоть и талантливым, знающим – ещё и хвастовство. Уже и Вера ругала себя, что потащила его с собой. Взяла бы у него те надпочечниковые вытяжки да и спровадила бы. Впрочем, она взяла его не только поэтому. А чтобы не выслушивать лишнего от Андрея Прокофьевича. В общем, использовала мальчишку, как щит. Нехорошо! В спальню зашла Анастасия, бросилась к постели матери. Она почти оправилась. Молодость многое берёт на себя, но и справляется на отлично. В смысле физиологии. — Мама! Мамочка! Дочери любят любых матерей. Как минимум до поры до времени. Если мать успеет вовремя попрощаться с жизнью, она навсегда останется белоснежным мраморным изваянием, безгрешным, хотя бы и успела раздавить дочь. Разве изваяние повинно в том, что настолько тяжело? Или в том, что дочь по неосмотрительности взяла да и стала аккурат под сенью. — Это всё из-за тебя! – зло высказался Андрей Прокофьевич. Просто потому что хотел что-нибудь хоть кому-нибудь высказать. — Из-за меня? Из-за меня?! – Анастасия подскочила к отцу, сжав кулаки. Ярая молодая ненависть была готова перехлестнуть через край. – Мама мне ночью всё рассказала! Ты всю жизнь изменял ей с этой своей… бандершей, «мамкой»… Тебе лучше знать бордельное и воровское арго! Ты же у нас полицмейстер! – с невыразимым презрением выплюнула она ему в лицо. – Ты никогда не любил маму, ни единого дня! Потому и мы – нелюбимые дети! Так что именно из-за тебя я совокуплялась с собственным братом! Да-да, папочка, совокуплялась! Тебя более всего тревожит слово «совокуплялась» или то, что твоя дочь, не будучи замужем, совокуплялась? Подожди, но твоя любимая женщина совокуплялась с тобой, не будучи в браке! Так в чём же дело, папочка?! В том, что ты настолько ханжа, что тебя тревожит мой лексикон, мой брачный статус, то, что я греховно зачала и греховно родила, но тебя не тревожит то, что твоя дочь совокупилась с твоим сыном! Анастасия была в истерике. Вера Игнатьевна внутренне подивилась тому, какое же Ольга чудовище. Зачем она вывалила это на девчонку? Пусть избалованную и капризную, наделавшую ошибок, но всё-таки собственную дочь! Изваяние зверя как есть. Слабого зверя. А чем слабее зверь, тем он более жесток. Это любой натуралист подтвердит. Вот в случае Анастасии и вышло: хуже матери зверя нет. Вера Игнатьевна поперхнулась неуместным нервическим смешком. Андрей Прокофьевич не любил Ольгу. Её мать не любила отца. И кто для кого худший зверь – уже не так уж и важно. Мы все враги своих детей так или иначе. Сперва дети наши пленники. Затем они мстят нам. Наверное… Что Вера сама могла знать об этом? У неё детей не было. Андрей Прокофьевич разразился в ответ: — Ты не смеешь ничего говорить, Анастасия! Ты ничего не знаешь о… Она… – брезгливо указал он на Ольгу, которой сейчас до всего этого не было никакого дела, – она ногтя этой женщины не стоит! Лариса Алексеевна, в отличие от этой никчемной бессмысленной пустышки, была сестрой милосердия во время Крымской кампании… |