Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 81 – Магисса

И на фоне этого вязкого, липкого болота из «ноток перламутра» и «текстур», в моей голове, как вспышка прожектора, снова возникла картина трехдневной давности: идеально ровная, наглая красная линия лазера, безжалостно вскрывающая халтуру. И женщина.

Она стояла посреди строительного хаоса, в эпицентре пыли и матерной ругани, как несущая колонна. Спокойная, прямая, с холодными, как инструментальная сталь, глазами. Она не кричала. Она говорила на моем языке. «Отклонение от горизонтальной оси — четырнадцать миллиметров». «Стоимость вашего брака — все полмиллиона». «Брак».

Она была инженером, а не декоратором. И тут я понял, что мое раздражение — это на самом деле восхищение. Искаженное, непривычное, но оттого еще более сильное. Я привык к женщинам, которых нужно развлекать, защищать, оплачивать. А тут я встретил другую конструкцию. Несущую. Это ломало все мои привычные чертежи. Я понял, что хочу увидеть ее снова. Немедленно. Как глоток чистого воздуха после пыльной работы. Но как? Просто так позвонить и сказать: «Зоя Павловна, а не выпить ли нам кофе?» — пошло, глупо, не в моем стиле. Она, скорее всего, посмотрит на меня, как на идиота, и повесит трубку. Ей нужен был повод. Веский. Деловой.

Мой взгляд скользнул по убогой обстановке кабинета. И два кресла для посетителей. Старые, с обивкой из потрескавшегося, как земля в засуху, кожзаменителя. Идея! Она пришла внезапно, простая и гениальная в своей утилитарности. Я не буду звать ее в ресторан. Я позову ее на работу.

Я нашел ее номер. «Зоя-шторы». Палец завис над кнопкой вызова. Я, Баринцев, который ворочает миллионными контрактами, волновался перед звонком обычной замерщице. Чертовщина какая-то. Я нажал. Гудки. — Слушаю. — Зоя Павловна? Баринцев. С объекта. — Я постарался, чтобы голос звучал максимально грубо и по-деловому. — Вопрос есть. Рабочий. У меня тут в офисе мебель… кресла. Обивка — дрянь. Лопнула. Нужно перетянуть пару штук, чтобы перед заказчиками стыдно не было. Нужен совет профессионала по износостойкости ткани. Консультация. Оплачу как рабочий выезд.

Я замолчал, ожидая отказа. Но она, помедлив секунду, ответила так же по-деловому: — Хорошо. Когда? — Сейчас, — брякнул я, сам не ожидая от себя такой спешки. — У меня окно через час. — Буду.

Короткие гудки. Я отложил телефон. Ладонь была влажной.

* * *

Она приехала ровно через час. Пунктуальная. Еще один плюс в ее актив. Она вошла в мою бытовку, и тесное пространство, казалось, стало еще более убогим на ее фоне. Строгий брючный костюм, волосы в узле, в руках — солидный кожаный портфель. Она окинула взглядом мой «штаб», задержалась на креслах и кивнула, словно подтверждая поставленный заочно диагноз. — Вот, — буркнул я. — Пациенты. Она подошла к одному из кресел, провела рукой по лопнувшему кожзаменителю. — Дешевый винил на тканевой основе. Ресурс — один год при щадящей эксплуатации. Истираемость низкая. От перепадов температуры и сухости воздуха полимер теряет эластичность и трескается. Классический случай. Она говорила, а я слушал, как музыку. Никаких «ой, какой ужас». Только факты. Ресурс. Истираемость. Она открыла свой портфель. Внутри все было разложено по отсекам, как инструменты в ящике у хорошего механика. Она достала несколько каталогов-вееров. — Варианты. Бюджетный — рогожка. — Она протянула мне образец. — Практично, плетение плотное. Но для офиса, где бывают солидные клиенты, простовато. Она отложила рогожку. — Флок. Антивандальный. Если кто-то из ваших рабочих решит прилечь в грязном комбинезоне, можно протереть. Минус — собирает статическое электричество и со временем ворс приминается. Она отложила и этот. — Моя рекомендация — шенилл. — Она протянула мне кусок ткани, который выглядел солидно и дорого. — Вот, посмотрите. Я взял. Ткань была плотной, приятной на ощупь. — Плотность — триста пятьдесят грамм на квадратный метр. Основа смесовая, что предотвращает усадку. Но главное — вот. — Она указала пальцем на строчку в каталоге. — Износостойкость — пятьдесят тысяч циклов по Мартиндейлу. Я замер. Пятьдесят. Тысяч. Циклов. По Мартиндейлу. Я знал, что это. Но никогда не слышал, чтобы женщина, выбирая «обивку для креслица», оперировала этими терминами. Это был технический нокаут. — Этого хватит на пять-семь лет интенсивного использования, — закончила она. — Даже если ваши заказчики будут ерзать на стуле от нетерпения. Цвет немаркий, фактура солидная. Стоимость погонного метра — около двух тысяч. На ваши два кресла уйдет три метра. Плюс работа. Она захлопнула каталог. Консультация была окончена. Я смотрел на эту строгую, собранную женщину, и понял, что пропал. Окончательно.