Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 152 – Анна Христолюбова

— Эх, князь, — Алексей тяжко вздохнул, — ведь я предупреждал тебя, чтобы ты не подавал виду, что разгадал её! Она опоила тебя какой-то дрянью, верно, снотворным. И разыграла перед мужем спектакль. Когда ты приехал сюда, вид у тебя был, как после сильной попойки, неудивительно, что отец поверил ей.

— Господа, — жалобно взмолился Владимир, — я что-то ничего не разумею… Вы говорите о княгине такие ужасные вещи…

— К несчастью, это правда. — Филипп прикрыл глаза, которые ломило от боли. — Я и сам всё не верил… Но что же мне теперь делать, господа? Отец выгнал меня из дома, отрёкся от меня…

— Пока поживёшь здесь, — Владимир встал, — а там видно будет, глядишь, отец и отойдёт.

— Не отойдёт. — Филипп грустно покачал головой. — Она обвинила меня в самом мерзком и отвратительном, что лишь можно было измыслить, и, главное, я ничем не могу доказать своей невиновности.

Чего сто́ит слово пьяного мерзавца, едва ворочающего языком, что валяется на ковре среди пустых бутылок, против слова избитой, растерзанной женщины в слезах… Кому он мог поверить?

— Значит, ты должен подстеречь момент, когда барон приедет к ней в гости и сделать так, чтобы твой отец застал их вместе, — предложил Владимир.

— Боюсь, это убьёт его. — Филипп тяжело вздохнул. — Я никогда не пойду на такое, не хочу стать причиной смерти своего отца.

Осень взошла на престол уверенно и без сомнений. Погода испортилась, зарядили унылые затяжные дожди. Уже которую неделю Элен и Филипп общались лишь посредством переписки.

Как-то утром графиня получила письмо от госпожи Суворцевой.

— Начался сезон балов, — сказала она, пробежав послание глазами. — Скоро мы переберёмся в столицу. Надобно обновить ваш гардероб и приготовить петербургский дом к переезду. Вы у меня девицы на выданье, а чтобы сыскать хорошую партию, надобно на виду быть.

Элен побледнела.

— Матушка, вы желаете поскорее выдать нас замуж?

— Я желаю найти вам хороших мужей, — поправила Евдокия Фёдоровна. — А на это может изрядно времени уйти.

Дня через три из Петербурга приехала специально вызванная белошвейка, и начались примерки, обмеры, выбор фасонов. Всю девичью портниха усадила за работу, круго́м лежали отрезы тканей, кружева и ленты. Каждой из сестёр шилось сразу по нескольку платьев.

Как-то вечером после ужина Элен обнаружила, что ноты для новой музыкальной пьесы, которую она разучивала всю последнюю неделю, остались в гостиной. Конец пьесы ей пока решительно не давался, и Элен решила перед сном сыграть её ещё несколько раз.

Она сбежала вниз и уже собиралась войти в комнату, когда услышала голоса. Говорили матушка и Пётр Матвеевич.

— Так вы собираетесь в Петербург на всю зиму?

— Там видно станет. Думаю, Елене жениха будет подыскать проще, чем Лизе, она живее и прямо-таки притягивает мужские взгляды. У меня на примете есть очень недурная партия для неё. Я уж говорила с ним загодя, и, конечно, он хочет увидеть её поскорее. Мужчина видный, знатный, богатый, не юн, но и не старик — как раз то, что надобно. Год тому овдовел, от первого брака у него остался сын. Человек серьёзный, по чужим альковам мотыльком не порхает, а хочет сызнова жениться поскорей. Будет жаль упустить такого жениха. Надеюсь, Елена ему по сердцу придётся. Даст Бог, к весне и свадьбу сыграем, хотя бы одну.