Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 153 – Анна Христолюбова

— Вы всё же намерены устраивать судьбу девочек, не считаясь с их сердечными склонностями? — вздохнул в гостиной Либерцев.

— Ты непоправимый романтик, Пётр Матвеич. — В голосе матери послышалась лёгкая насмешка. — Всё-то тебе французских романов надобно. А жизнь — она не роман. Муж должен быть зрелым, умным, состоявшимся. Надёжным, аки стена, за коей и от ветра схорониться можно и прислониться, коли ноги не держат.

— Ежели девочки смогут оценить достоинства такого человека, замечательно! Совет да любовь! А коли нет? Силой отдадите?

— Что могут оценить юные дурочки, кроме смазливого лица? Конечно, выдам. Я моим детям добра хочу и с высоты своей опытности житейской куда как вернее романтических натур вижу, что для них лучше.

— Так одно дело, когда сердце свободно. Можно и без страсти замуж пойти, лишь бы будущий муж отвращения не вызывал. Любовь может и после явиться, ну или хотя бы уважение, коли человек достойный. А если сердце уж другим занято? Неужто силой под венец погоните?

— Ты про Елену? — В тоне матери прозвучало недовольство. — Полагаешь, она тем молодым хлыщом увлечена, что за неё свататься повадился? Или, может, наверно знаешь?

Элен затаила дыхание.

— Не знаю, — помолчав, сказал Пётр Матвеевич, — но похоже на то.

— Ну а коли не знаешь, так и неча догадки строить! Что наперёд загадывать-то? Там и видно будет.

Послышался звук отодвигаемого кресла, и Элен, забыв про ноты, ринулась вверх по лестнице.

* * *

— Матушка вознамерилась как можно скорее выдать нас замуж, — упавшим голосом сообщила Элен, едва войдя к себе. — Я только что слышала, как она говорила об этом с Петром Матвеевичем.

Лиза, сидевшая за пяльцами, тревожно взглянула на неё.

— Она надеется к весне выдать нас обеих. У неё и женихи уж припасены. Нас с тобой скоро на смотрины повезут…

Голос Элен нервически зазвенел.

— Тише! — Лиза испуганно схватила её за руку. — Услышит кто-нибудь. Разве это новость для нас? Нам скоро семнадцать исполнится, матушка и так долго нас не выдавала…

Она отвернулась, глядя невидящими глазами в окно, за которым ветер свирепо трепал ветки деревьев, терявших своё последнее убранство.

— Ну почему маменька не хочет отдать меня князю?! — Элен почувствовала, как горячая волна подступает к глазам.

Лиза молчала, уронив на колени руки. Ей-то уж точно не на что было надеяться, и Элен невольно застыдилась, осознав вдруг, что согласись мать выдать её за князя Порецкого, Лизино положение не слишком бы заботило Элен.

Утром за завтраком матушка объявила, что уезжает на неделю в Петербург, дабы решить кое-какие хозяйственные вопросы, связанные с переездом в столичный дом. К её возвращению наряды как раз будут закончены, и можно будет готовиться к отъезду.

Едва она выехала за ворота, Элен бросилась писать Филиппу: она подробно пересказала случайно услышанный разговор и грозящую ей угрозу возможного скорого замужества.

Ответ пришёл на следующий день:

«Госпожа моих грёз и дум, волею судьбы я лишён и отцовской любви, и даже крова над головой. Через стряпчего отец известил меня недавно, что выделяет мне небольшое имение из приданого покойной матери, и чтобы на большее ни при жизни его, ни после кончины я рассчитывать не смел. Посему ничего, кроме своей любви, предложить вам, к великой горести моей, я не имею. По мановению злой воли из достойного претендента на вашу руку я вмиг обратился в нищего несчастливца безо всяких упований на будущность. В таковом своём новом обличье я не имею достаточно душевной низости предлагать вам тайный брак, мыслью о коем утешал себя после отказа. Жизнь без вас лишена для меня всякого толка, и в минуту, когда вы станете женою другого, я умру, ежели не телом, так душою беспременно. Безмерно любящий вас, Филипп Порецкий».