Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 55 – Анна Христолюбова

Пётр Матвеевич рассмеялся:

— Не судите строго, Евдокия Фёдоровна. Видно, ей поделиться, кроме вас, не с кем.

— Вестимо, не с кем, — усмехнулась матушка. — Прочие уж в ведении давно и языками вовсю чешут… Господи, откуда только они берутся, эти пустоголовые мальчишки! Отчего летят, как мотыльки на огонь… Ведь и этот сгинет в безвестности. Сколь уж таких было… Жалко дурачка… И князя жалко, хоть я его и не люблю.

— Вы о ком? — не понял Пётр Матвеевич, а у Лизы неприятно засосало под ложечкой.

— Да о новом Лизеткином аманте — юном князе Порецком и об отце его, Андрее Львовиче. 46

Лиза испуганно взглянула на Элен и увидела, как живые краски покидают лицо сестры. Словно злой Морозко из сказки коснулся её ледяным посохом, с лица стремительно стекала жизнь: нежный румянец, милая улыбка и блеск глаз. И через мгновение рядом с Лизой сидело мраморное изваяние, глядевшее перед собой широко распахнутыми, остановившимися глазами.

* * *

Молодой князь Порецкий появился в пятницу под вечер, когда Алексей сидел возле окна и читал «Санкт-Петербургские Ведомости». Их утром принёс сжалившийся камердинер.

С улицы донёсся стук копыт; слуга вдруг встрепенулся, точно пёс, услышавший шаги хозяина, и бросился вон. Спустя несколько минут во флигель вошёл князь.

— Добрый день! — Лицо его осветилось улыбкой, точно он и впрямь был рад видеть Алексея. — Как ваше самочувствие?

Алексей поднялся навстречу и протянул руку.

— Спасибо, я уже вполне здоров. У вас весьма усердный и рачительный слуга. Болеть при этаком пригляде просто совестно. — Он вежливо улыбнулся краешками губ. — Как вы съездили?

Князь помрачнел.

— Боюсь, от меня оказалось мало проку…

И подробно рассказал о своём визите в академию.

— Игнатий списан в матросы?! — Это известие отчего-то поразило Алексея всего сильнее, хотя ничего удивительного в нём, в общем-то, не было.

— Прежде, чем предпринимать дальнейшие попытки разыскать его, я решил посоветоваться с вами.

Алексей вздохнул:

— Спасибо, князь, как видно, пришло время мне самому отправляться в столицу.

— Но вас же ищут! И не как свидетеля, а как соумышленника.

— Значит, я должен явиться в Тайную канцелярию и разъяснить, что ни я, ни мой отец никогда ни в чём беззаконном замешаны не были.

— Вас арестуют! — Князь побледнел.

— К сожалению, иного выхода у меня всё одно нет. — Алексей говорил спокойно, но ладони вдруг взмокли. — Обратиться за помощью мне не к кому, все мои знакомые уж, наверное, знают, что я тать и мятежник. В лучшем случае не пожелают со мной даже разговаривать, а то и вовсе сдадут в заведение Ушакова. Если же я явлюсь туда сам по доброй воле, у меня будет хоть какая-то надежда всё разъяснить.

— Да не станет никто ничего разъяснять! Вас арестуют и осудят!

Горячность князя отчего-то тронула Алексея.

— Филипп Андреевич, — он в первый раз назвал Порецкого по имени, — мы же с вами не дети… Я не могу скрываться годами, мне негде и не на что жить… — Он жестом прервал князя, порывавшегося что-то возразить, и продолжил: — Но даже если бы мне было куда податься, я всё равно не бросил бы в беде отца… У меня ведь никого нет, кроме него, — прибавил он зачем-то. — И даже если моё свидетельство ничем ему не поможет, я, по крайней мере, не буду чувствовать себя трусом и предателем.