Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 58 – Анна Христолюбова

— Я позову людей, и вас проводят. — Голос барышни внезапно стал тусклым и бесцветным, только что сиявшие глаза потемнели, словно озеро под сенью набежавшей тучи. — Или, ежели угодно, можете идти по этой тропке и выйдете к дому. Обойдёте его с левой стороны и окажетесь возле крыльца.

На него она больше не смотрела.

Филипп замер в смятенном молчании. Он чувствовал, почти осязал, как улетают секунды, осыпаются с тихим шорохом, точно крупинки в песочных часах — вот сейчас кто-нибудь появится, ему придётся уйти, и он так и не успеет ничего сказать. Он не знал, как нужно говорить барышне, что она ему нравится. Никакого опыта в подобных делах Филипп не имел, и было страшно ляпнуть глупость или вольность и всё испортить. От напряжения пересохло во рту.

Она подняла на него очень грустные глаза, в которых теперь явственно стояли слёзы:

— Отчего вы не идёте? Вас проводить?

— Я… я не хочу никуда идти, — бухнул он, словно головой в омут нырнул. — Сударыня, дозвольте мне видеть вас! Дозвольте приехать ещё!

— Зачем? — тихо спросила она, но глаз не отвела.

— Я хочу вас видеть! — повторил он глупо. — Простите меня, должно быть, так поступать не принято. Я всё время совершаю ошибки… Но мне очень нужно вас видеть. С тех пор как я вас встретил, я всё время о вас думаю, я мечтаю повстречать вас снова, я ищу вас даже там, где вас быть не может. Я не знаю, как это принято говорить и как принято поступать. Если этими словами я вас оскорбил или обидел, простите! Я скорее умру, нежели обижу вас намеренно! Понимаю, вам странно слышать подобное от почти незнакомого человека, ведь я даже не знаю вашего имени… — Он перевёл дух, сердце стучало в горле — громко, торопливо, неровно.

— Меня зовут Елена Кирилловна Тормасова, — ответила барышня тихо.

Она смотрела очень серьёзно и внимательно. Лицо словно оживало, на него возвращались краски, точно невидимый художник вдруг провёл кистью по скулам, щекам и губам.

— Елена Кирилловна, прошу вас, дозвольте мне посещать вас временами! Пожалуйста! — Он глубоко вздохнул, выныривая на поверхность своего омута.

— Об этом должно просить не меня, — она глядела строго, но в глубине глаз Филиппу почудилась улыбка, — а матушку. Если она разрешит вам бывать у нас, я рада буду вас видеть.

Совсем близко раздались быстрые шаги.

— Елечка! Ты здесь? — Среди ветвей мелькнуло светлое платье, и из-за кустов почти выбежала темноволосая барышня с испуганными глазами. — Слава богу! — выдохнула она и осеклась, увидев Филиппа.

В тот же миг лицо её сделалось неприязненным, плечи, и без того прямые, развернулись ещё больше, а губы презрительно скривились.

— Князь Порецкий? Чем обязаны встрече с вами?

— Сударыня, — Филипп церемонно поклонился, — я привёз её сиятельству приглашение на бал.

— Матушку вы найдёте в доме.

— Именно туда я и шёл, когда повстречал Елену Кирилловну.

— Я распоряжусь, чтобы вас проводили. — Барышня обернулась, собираясь кого-то звать, но Филипп её остановил:

— Не утруждайтесь, сударыня, я сыщу дорогу сам.

Он поклонился, бросив прощальный взгляд на Елену, и зашагал в сторону дома, крыша которого виднелась среди деревьев.

Но не успел пройти и десяток шагов, как темноволосая — Елизавета — вспомнил князь, его окликнула:

— Подождите, сударь!

Филипп обернулся.