Книга Грехи отцов. За ревность и верность, страница 59 – Анна Христолюбова

— Я хотела узнать, как чувствует себя ваш друг? Тот, что был ранен в лесу… Ему лучше? — В голосе девушки, по-прежнему холодном, вдруг что-то едва уловимо дрогнуло, и Филиппу даже почудились просительные нотки.

— Вы запамятовали, сударыня: я уже говорил вам, что тот господин мне незнаком.

— Где он теперь? — быстро спросила Елизавета Тормасова.

— Я не знаю, сударыня. Той же ночью он пришёл в себя и попросил отвезти его в Петербург. Больше мы не встречались.

— И вам не известно, где он? — В голосе девицы теперь совершенно явственно послышалось огорчение.

— Нет, сударыня. А почему вы спрашиваете о нём?

— Потому что на следующий день к нам в дом приехали люди из Тайной канцелярии, которые интересовались этим человеком. — Она снова заговорила с безмятежным ледяным спокойствием. — Его зовут Алексей Ладыженский, и он государственный преступник.

— Отчего вы решили, что искали именно его? — Филипп ощутил противную дрожь в груди. «Сжалось сердце» — кажется, так говорят?

— Нам показали портрет, — ответила девушка почти любезно.

— И… что вы… ответили? — Горло свело судорогой, каждое слово проталкивалось через него с трудом.

В глазах Елизаветы Тормасовой Филиппу почудилось злорадство.

— Правду, — отрезала она сурово. — Чистую правду. Что… мы никогда не встречали этого человека.

Филипп медленно выдохнул, стараясь, чтобы звук не напоминал лошадиное фырканье, и на миг прикрыл глаза. А открыв, поймал на себе насмешливый взгляд странной барышни.

— Сударыни. — Он поклонился. — Честь имею кланяться!

И быстро пошёл в сторону видневшегося за деревьями дома.

* * *

Проводив глазами князя, Лиза взглянула на сестру и изумилась. Перемена, происшедшая с Элен, была сродни метаморфозе, приключившейся с Галатеей — мраморная бледность исчезла, на щеках играл румянец, глаза сияли.

— Зачем ты так резко! — Элен смотрела вслед князю, скрывшемуся за сиренью, голос её дрожал.

— За тебя! — ответила Лиза сердито. — За твои слёзы. Ты что думаешь, я не чувствую твою боль?!

— Лиза, — бледное лицо Элен с проступившими в подглазьях тёмными кругами осветила нежная улыбка, — он просил позволения посещать нас. Он сказал, что хочет видеть меня, что не может меня забыть…

— Что?! Да как он смел?! — От возмущения Лиза задохнулась. — Я надеюсь, ты дала наглецу достойный отпор?! Как он вообще посмел заговорить с тобой, после того, что рассказала матушка!

— Я теперь точно знаю, что это всё неправда! Не может быть правдой! Он говорил, что постоянно обо мне думает! Он так на меня смотрел, Лиза! Он не лгал, это было видно…

Элен глядела на Лизу умоляющими глазами, губы вздрагивали. От жалости и гнева у Лизы навернулись слёзы. Ну уж нет! Не позволит она этому волоките снова обидеть сестру!

— Еля! Ты всё это слушала?! Где твоё благоразумие?! Где твоё воспитание?! Где твоя гордость, наконец?! — Лиза сердито топнула. — Ты должна была прервать этого человека и уйти! Как ты можешь ему верить?! Мы же с тобой сами слышали про него…

— Мы слышали сплетни! — Лицо Элен стало строгим и холодным. — Не ты ли мне говорила об этом нынче утром? Он мне нравится, Лиза. — Элен вновь взглянула умоляюще, точно счастье её было в Лизиных руках. — Очень! И я ему верю!

Лиза вздохнула.

— Милая, и я рада видеть тебя счастливой, но, пожалуйста, не теряй снова голову. Не строй несбыточных упований. Как бы там ни было, матушка вряд ли захочет принимать его у нас в доме.