Онлайн книга «Грехи отцов. За ревность и верность»
|
— Вам нужно броситься в ноги государыне и молить её о милости! Алексей улыбнулся его наивности. Нет, честное слово, князь начинал ему нравиться! — Ну кто же допустит меня до императрицы… Или вы предлагаете мне влезть в окно её спальни? Князь смотрел серьёзно, пропустив насмешку мимо ушей: — В следующую среду в манеже состоится смотр конных экзерциций кадетского корпуса. Будут присутствовать государыня и герцог Курляндский. Вы можете обождать возле манежа и, когда она станет выходить из кареты, упасть в ноги и пода́ть челобитную, в которой расскажете всё о себе и об отце. Алексей взглянул с удивлением — мысль была неплохой. Расценив молчание как выражение недоверия, Порецкий поспешно пояснил: — Не сомневайтесь, это верные сведения. Я слышал, как офицеры в кордегардии обсуждали этот смотр. Ну а коли императрица не прибудет, можно попробовать передать прошение Бирону — уж он-то на смотру будет непременно. В конце концов, ежели попытка не удастся, вы сей же миг сможете отправиться в Тайную канцелярию. — Полагаю, это отличная придумка! Спасибо, Филипп Андреевич. — И Алексей пожал князю руку. * * * Весь день Элен была будто неживая. Лиза следила за ней с возрастающим беспокойством. Она ожидала слёз, бурного всплеска чувств, что было в характере сестры. Обычно горе её было сильным, но недолгим. Теперь же всё оказалось иначе… Элен напоминала механическую куклу — двигалась, говорила и даже улыбалась фарфоровой неживой улыбкой. На занятиях географией она безбожно путала моря, горы и реки, на уроке древней истории ничтоже сумняшеся устроила рандеву Александру Македонскому с Нероном. Пётр Матвеевич, привыкший, что ученица прилежна и старательна, был явно озадачен. А её новации в области спряжения немецких глаголов довели вспыльчивого и желчного герра Шмулера, учителя немецкой словесности, до совершенного исступления. Лиза извелась, но все попытки поговорить с Элен натыкались не просто на стену — на целую скалу отчуждения, точно та не понимала, о чём говорит сестра. Это было настолько на неё непохоже, что Лиза едва не плакала. — Елечка, — взмолилась она, наконец, — ну не терзайся же так! Ты ведь слышала, что сказала матушка: эта дама, приславшая письмо, — ужасная сплетница. Может быть, князь ни в чём и не виноват! — Князь? Какой князь? — Элен глядела безмятежно, лишь тоненькая жилка подрагивала под глазом. — Князь Порецкий. — Да-да, припоминаю… Кажется, мы встречались в театре. — Она послала Лизе очередную фарфоровую улыбку. — Милый юноша… — Еля! Ну, пожалуйста, прошу тебя! Не отчаивайся так… все эти слухи… они могут быть неправдой! — Какие слухи? О чём ты? — И снова бирюзовый безоблачный взгляд. — О князе и цесаревне… — Меня сие не касается, — холодно оборвала Элен. — Я не желаю ни слышать о князе Порецком, ни говорить о нём. И она вышла, оставив Лизу беспомощно стоять посреди комнаты. * * * Смотр в манеже должен был состояться в следующую среду, и Филиппу удалось уговорить гостя остаться в Добряницах до вторника. Правда, Ладыженский никак не мог понять желания Филиппа сопровождать его в Петербург. Тот видел недоумение и настороженность, но отчего-то эти чувства не оскорбляли князя. Если честно, Филипп сам удивлялся, отчего вдруг этот совершенно чужой и не слишком приятный человек стал для него так важен. Он чувствовал к гостю симпатию и, как ни странно, ответственность за него, точно тот был его младшим братом. |