Книга След на мокром асфальте, страница 44 – Валерий Шарапов

* * *

— Что у тебя с машинками? Докладывай.

Акимов подчинился:

— Признаться, без особых результатов. Машины нужных расцветок с подходящими комбинациями цифр орудовцами не найдены. Все зарегистрированные автомобили Москвы с различными комбинациями цифр я проверил.

— Все ли?

— Так точно.

— А в Московской области?

— Сегодня сделал запрос, записал несколько адресов.

— Покажи.

Некоторое время капитан изучал список, размышляя, потом, дернув щекой, скомандовал:

— Отставить.

— Что отставить?

— Разработку. Не горит.

Акимов решил – в ушах звенит от усталости и разговоров, потому перепросил.

— Не горит, – повторил капитан.

— Да как же так, Николай Николаевич? Как отставить? Человек пострадал.

Неузнаваемый Сорокин опустил глаз, зло произнес:

— За дурость свою пострадал, распущенность. Из Склифа сообщили результаты: в крови полно спирту. Конечно, если бы не это, может, и не было бы его в живых вовсе.

— Откуда же…

— С вечера пятницы. В точности, как предположил старший муровской опергруппы. Которому ты, к слову, нахамил, не обеспечив охрану места происшествия, сославшись на погоду. Вот копия его рапорта.

Акимов и глядеть не стал, уж больно возмутительные вещи говорились.

— Да он болван.

— И пусть. Он капитан, а ты лейтенант.

— Вы тоже капитан.

— Не с Петровки.

— Всем известно, что Игорь наглухо завязал.

— Кому – всем? – прицепился Сорокин. – Кто эти все? Пожарский появляется только на выходные, чем он там, у себя занимается – тебе что же, известно?

— Нет, но можно запросить характеристики с места работы, из общежития на Бахметьевской.

— Запроси. А пока какого лешего ты мне рассказываешь, что тебе что-то «известно»?

Помолчав и как бы чуть остынув, капитан продолжил, по-прежнему глядя в сторону, точно ему было противно смотреть на подчиненного:

— В общем, вырисовывается обоюдная вина и некрасивая ситуация. – Он сверился со своими бумажками, в которых пес знает что было понаписано, добавил: – Пострадал к тому же при переходе в неположенном месте.

— Ну это-то к чему! Там разметки никакой нет, только-только дорогу оборудовали!

— Прекратить анархию! – вдруг рявкнул Сорокин. – Что за пререкания? Кумовство разводите, товарищ лейтенант? Благоволите выполнять распоряжение непосредственного руководства!

О, это край. Раз руководство перешло на старорежимные слова – пощады не жди. Акимов, побелев, отчеканил:

— Виноват, товарищ капитан.

— Итак, жду доклада о том, как обстоят дела по угнанной машине товарища Тихонова.

Сергей отрапортовал:

— Никак, товарищ капитан. Поскольку я занимался поиском автомобиля, совершившего наезд на товарища Пожарского.

— И план поисков не разработан.

— Никак нет.

— Так идите и шевелите мозгами. В кратчайшие сроки ожидаю результатов. Свободны.

Оплеванный, Акимов вышел. Увидев его, Остапчук, который сам же и настропалил на бунт, проникся сочувствием:

— Получил нагоняй ни за что. Серега, пес с ним, не бери в голову, иди, есть чем утешиться.

Символическая доза тещенькиной самогонки с куском сала оказали своеобычное оживляющее действие. Лейтенант ожил и разгорячился:

— Да, главное, с чего, с чего отставить-то? Пострадавший Игорь Пожарский ведь не чужой человек, лично и хорошо знакомый! Черт одноглазый, сам не раз за него впрягался, а тут на́ тебе!

— Делают его крайним, что пьянчуга и сам виноват, – заверил Остапчук, – и мы вместе с ним, нас и бить.