Книга Леди и повеса, страница 119 – Лоретта Чейз

Когда они вышли из домика, мистер Карсингтон повел Шарлотту не к лошадям, а в тихий церковный дворик всего в нескольких шагах.

— Сомневаюсь, что миссис Тайлер увезла Пипа в Манчестер, – проговорил он. – Энни бы об этом сказала. Похоже, девочка не любительница хранить тайны. Ей куда больше нравится высказывать свое мнение. По крайней мере, теперь мы знаем, почему миссис Тайлер все время срывается на крик и такая жадная. Ей не нравится тут жить. Если дурачки-аристократы хотят заплатить за Пипа большие деньги, она возьмет их и переедет обратно в Манчестер.

— Но если Пип не с ней, может, он с Кеннингом? – спросила Шарлотта. – Он мог предложить много денег, и она сдалась. А если Пип с Кеннингом, куда тот его повезет? Полковник Моррель сказал, что отослал Фьюкса в заморские края. Ближайший порт – Ливерпуль, всего километрах в пятидесяти. Это несколько часов езды. Что, если Пип с Кеннингом едут в Ливерпуль?

— Где бы он ни был, мы его найдем, – пообещал мистер Карсингтон. – Однако если дело зашло так далеко, нам понадобится больше средств, чем есть у меня. – Он сделал паузу. – В любом случае давно пора поговорить с вашим отцом. Время идет, и он должен знать правду. Будет лучше, если он услышит ее от вас, а не от Морреля.

Она перевела взгляд на церковь.

— Возможно, полковник уже ему все рассказал.

— Может быть. С другой стороны, Моррель может дать вам шанс хорошенько все обдумать и прийти в себя. Он может ждать, как зачастую делают мужчины, чтобы женщина отошла от натиска эмоций и посмотрела на вещи более разумно.

— Это возможно, – согласилась Шарлотта. – Он был очень сильно растерян, когда я ему отказала. И было ясно, что он думает, что спасает меня от самой себя.

— Нам лучше сейчас же отправиться в Литби-холл, – сказал мистер Карсингтон. – Чем раньше вы поговорите с отцом, тем лучше.

— Знаю. – Это твердил ей разум. А тем временем сердце у нее колотилось, и то и дело накатывал озноб.

— Он вас не отвергнет, – проговорил мистер Карсингтон. – Он слишком вас любит.

— Знаю! – воскликнула она. – В этом-то и беда. Ему будет больно – из-за меня. Он будет мучиться – из-за меня. Он так любит свою образцовую дочь, свет своих очей. Знаю, что он не станет любить меня меньше, но как же… тяжело осознавать, что я не оправдала его надежд, знать, что я недостойна его любви.

— Может, поменяемся отцами, – предложил он. – Ваш считает вас совершенством. Мой считает меня безнадежным.

— Думаю, мне было бы легче предстать перед вашим отцом, чем перед своим, – сказала она. – Лорд Харгейт сказал бы, что мое поведение позорно и глупо. Он сказал бы, как ему стыдно за меня и как мне должно быть стыдно за себя и за все горести, что я причиняю семейству… Полагаю, услышав это, я бы почувствовала облегчение.

— Это вы сейчас так думаете, – возразил мистер Карсингтон. – Хотел бы я услышать, что вы скажете после часового пребывания в «застенке инквизиции», когда разорвут на кусочки ваш характер, вкусы, принципы, интеллект и дело всей жизни. А потом соберут все ошметки и взмахом руки развеют их по ветру.

— Я бы почувствовала облегчение, – повторила она. – Однако без толку спорить, что хуже. Я лишь оттягиваю неотвратимое. Стараюсь быть спокойной и разумной, но мне очень страшно. Да, и Лиззи… предать ее после всего, что она для меня сделала. Это хуже всего.