Книга Леди и повеса, страница 121 – Лоретта Чейз

— У меня был ребенок, папа, – ответила Шарлотта. – Десять лет назад.

Она увидела, как руки отца вцепились в спинку стула, на котором сидела Лиззи. Отец посмотрел на Лиззи, а она на него.

— Лиззи, что она такое говорит?

Лиззи положила ладонь на его руку.

— Десять лет назад я отвезла ее в Йоркшир, она была беременна, – тихо ответила Лиззи.

— Не верю! – воскликнул папа. – Не могу поверить. Ты же говорила, что она заболела.

— Так и было, – согласилась Лиззи. – Она была в таком состоянии, что я боялась, как бы она не прибегла к членовредительству.

— Она не посмела все тебе рассказать, папа, – добавила Шарлотта.

— Не посмела? – удивился отец. – Не посмела?

— Пожалуйста, не вини ее, – попросила Шарлотта. – Это я во всем виновата. Я не могла решиться признаться тебе. Мне было так стыдно и так страшно, что я могла покончить с собой, если бы не она. Лиззи спасла мне жизнь, папа. Пожалуйста, не забывай этого.

— Да как я забуду? – удивился он. – Господи, Шарлотта, что ты обо мне думаешь? Как ты могла мне не сказать? Чего ты могла бояться… от меня? Когда я стал чудовищем в твоих глазах?

— Не стал, – ответила Шарлотта. – Мне было стыдно. Я не могла вынести, что ты узнаешь, что я натворила. Я едва могла сама свыкнуться с мыслью об этом.

— Ничего не надо было выносить, – проговорил отец. – Я твой отец. Ты приходишь ко мне в час несчастья, и я выношу его. Почему ты не пришла ко мне? Что я такого сделал? – Он посмотрел на Лиззи. – Она должна была ко мне прийти, Лиззи. Что я такого сделал, что она не пришла?

— Мне было шестнадцать лет, – ответила Шарлотта. – Ты был для меня всем. Я… боялась, когда ты женился на Лиззи и… совершила эту жуткую глупость. Потом поняла, что я наделала, но было уже поздно. Я знала, что ты бы простил меня. Ты так меня любишь, что простишь мне все. Но я не могла этого вынести. Не могла вынести, что ты узнаешь – я бесчестная и никчемная. Не могла вынести, что ты узнаешь – я отдала свою невинность ничтожному человеку. Мне хотелось быть замечательной дочерью, которой казалась тебе из-за безграничной любви. Я хотела этого десять лет, но это было неправильно. Я десять лет мыслила, как шестнадцатилетняя девчонка. За десять лет я не выросла. И все эти десять лет мой мальчик рос без меня.

Вот так все просто: она отказалась от сына ради отца. Отца, который никогда бы не попросил от нее такой жертвы.

Тут ее сердце надломилось, она это почувствовала. Наружу выплеснулось все – все ее желания и чаяния. Небылицы, что она придумывала о малыше, ее грезы о том, как он растет. Мечты обо всем, что она могла бы разделить с ним. Там были спрятаны и страхи, что у младенца не было шанса вырасти в маленького мальчика. Там под замком находилось все – горе, которое она за десять лет так целиком и не прочувствовала. Застарелое горе, прорывавшееся лишь иногда в плаче по ночам в подушку.

Слезы брызнули сейчас, обильные и горькие, и она повернулась к мистеру Карсингтону. Он обнял ее и крепко прижал к себе. Он молчал, но она слышала грохот его сердца.

— Все хорошо, – наконец, проговорил он. – Все прошло.

Дариус подумал, что, может, у Морреля есть медали, но Шарлотта обладает всем мужеством этого мира и даже сверх того.

Она стояла перед отцом, которого обожала, и только Дариус, стоявший рядом, видел, что ее всю трясет. Переводя взгляд с отца на дочь, он переживал и за нее, и за него. Он был готов в любой момент выступить в ее защиту, но она говорила от сердца, и его собственное сердце не позволит ему умалить значение ее слов, что-то к ним добавив.