Книга Отсюда не выплыть, страница 169 – Лорет Энн Уайт

Наверное, это не самое безопасное место, чтобы напиваться, подумала Хлоя, глядя на беснующуюся внизу реку. Один неверный шаг, и каждый из них может полететь вниз, разбиться о камни или утонуть. И все же ей казалось, что этот утес над рекой, свободно и быстро несущейся меж каменистыми берегами к морю, прекрасно подходит для серьезного доверительного разговора.

Водка быстро согрела ее. Вместе с тем Хлоя немного захмелела, и ей вдруг пришло в голову, что сама она – совсем как та застрявшая меж камней девушка, вечно ищущая свой путь к океану, которую она так любила изображать.

«Зензухт, – говорила ей Глория, – означает неопределенную, но глубокую и сильную тоску по какому-то месту, человеку, переживанию или состоянию – по тому, чего нельзя достичь или вернуть. Нередко его считают одной из базовых составляющих человеческого опыта… Глубокое, необъяснимое одиночество живет в каждом вне зависимости от внешних обстоятельств. И не имеет значения, есть ли у этого человека любимый или любимая, супруга или супруг, есть ли у него друзья или он просто живет в большом городе. Время от времени он все равно ощущает это одиночество, которое является темной стороной человеческой натуры. Именно такое одиночество я вижу в твоих работах».

Сейчас Хлоя снова вспомнила эти слова и поспешно поднесла к губам бокал с остатками водки.

— Я знаю, тебе тяжело пришлось… с мамой, – произнес Ставрос. – Она была очень больна и, наверное, не всегда реагировала адекватно. Тебе приходилось за ней ухаживать, но ты не жаловалась… Нет, не жаловалась!

— Просто некому было. – Хлоя слабо улыбнулась. – К тому же к ней приходили сиделки.

— И все-таки основная тяжесть лежала на тебе. А когда твоей мамы не стало, это не принесло тебе облегчения… – Он сделал небольшой глоток из своей кружки. – Я знаю, что вы с мамой всю жизнь прожили вместе и…

Их взгляды встретились, и Хлоя едва не отвела глаза. Но все-таки не отвела.

— …У меня такое чувство, – задумчиво продолжал Ставрос, – что у тебя была непростая жизнь. Быть может, в прошлом с тобой случилось что-то ужасное – что-то такое, что оставило на тебе свой отпечаток и научило относиться с опаской ко всему миру.

Она почувствовала, как у нее горят щеки, и протянула ему свой пустой стакан. Ставрос взял бутылку, налил ей еще порцию.

— Но все это совсем не так страшно, как кажется. Эмоциональные травмы делают людей… ну, как бы шишковатыми.

— Шишковатыми?

Он улыбнулся.

— Это как ствол дерева. Если его повредить, ранка заполняется смолой, потом поверх нее нарастает кора, и образуется шишка или узелок.

Хлоя тоже улыбнулась его сравнению.

— Из тебя мог бы получиться неплохой психоаналитик, – сказала она и добавила после небольшой паузы: – Откуда ты знаешь про… шишковатых людей? Может, и с тобой когда-то случилось что-то плохое? Мне, во всяком случае, кажется, что ты знаешь, о чем говоришь.

Ставрос довольно долго молчал. Хлоя не слышала даже его дыхания – только неумолчный шум стремительно текущей воды под обрывом да шелест ветра в кронах сосен позади.

— Ставрос?..

— Да. – Он кивнул. – Наверное, да, знаю.

Хлоя почувствовала, как в ней проснулось любопытство.

От любопытства кошка сдохла, Хлоя. Тебе это известно? Посмотри, куда завело тебя твое любопытство. Если бы ты не совала нос в дела соседей, всего этого могло бы не быть!