Книга Неправильная Золушка, или Всем сестрам по тыкве, страница 3 – Лесана Мун, Дарина Ромм

Нажралась? Я⁈ Последний раз я была пьяной на выпускном, и то еле-еле, потому что от алкоголя меня тошнит.

— Какого… — начинаю я, но носатая меня перебивает:

— Не ори на меня! Ты тут никто! Поняла? Никто! — разворачивается и уходит, громко хлопая дверью.

Я сижу на полу, покрытая золой, и пытаюсь сообразить, что происходит. Оглядываюсь. Комната… если это можно назвать комнатой. Скорее, чердак. Здесь низкий потолок с балками, крошечное окошко, через которое едва пробивается свет. Кровать — вернее, то, что от нее осталось, — разобранная, с матрасом, который видел лучшие времена. Вся кровать в золе, а под ней валяется пустая бутылка.

Я таращусь на бутылку. Нет, только не это. Подползаю ближе, вытаскиваю и нюхаю горлышко. Это точно алкоголь, что-то крепкое, судя по этикетке. И бутылка пустая!

— Нет-нет-нет, — бормочу я. — Это не может быть правдой.

Встаю и хватаюсь за стену — голова кружится, в глазах темнеет. Вижу треснутое зеркало на стене. Подхожу, смотрю и остаюсь в шоковом состоянии надолго.

Это я. Вроде бы я. То есть лицо мое, но волосы… боже, волосы! Взлохмаченные, грязные, торчащие во все стороны. Лицо испачкано золой. Платье — серое, застиранное, в пятнах. Под глазами темные круги. Я выгляжу как… как…

— Побитая жизнью Золушка, так и не встретившая принца, — шепчу в ужасе.

И тут до меня доходит— Грег, розоволосый псих. Он что-то со мной сделал! Он меня… переместил? Заколдовал? Отправил в какой-то параллельный мир?

— Гадство, — выдыхаю. — Этот псих меня реально отправил в сказку про Золушку.

Смотрю вниз, на свое жалкое платье. На золу, на грязь, на пустую бутылку…

— Ладно, — говорю вслух. — Типичная Золушка была работящая, добрая, всеми понукаемая, я это видела миллион раз. Я справлюсь.

Спускаюсь по узкой лестнице на первый этаж. Дом… он явно был роскошным когда-то… Высокие потолки, хрустальные люстры, теперь пыльные и потускневшие, тяжелые шторы кое-где уже выцветшие, дорогие, но сильно потертые ковры.

Все это богатство покрыто слоем пыли, словно тут никто не убирался лет пять. Иду по коридору, открываю дверь в гостиную и вижу «свое» семейство.

Длинный Нос сидит у окна, что-то шьет. Рядом еще одна сестрица, весьма, весьма полная. Щеки у нее как булочки, подбородки множественные, а платье натянуто так, что трещит по швам. И рядом их мать.

О, мать — это произведение искусства. Высокая, худая, с лицом, на котором написано «я вас всех презираю». Прическа а-ля французская принцесса восемнадцатого века — высоко уложенные волосы и много лака. Платье дорогое, но уже явно не новое. Женщина сидит в кресле, как на троне, и пьет чай из фарфоровой чашки, оттопырив мизинчик.

— Наконец соизволила встать, — говорит, даже не глядя на меня. — Завтрак изволишь приготовить?

Я стискиваю зубы. Спокойно, Анна. Ты же Золушка. Типичная Золушка, работящая и покладистая.

— Хорошо, сейчас, — цежу сквозь зубы.

— И вымой пол в коридоре! — добавляет Пухлая. — Там грязь!

— И постирай мое платье! — вставляет Длинный Нос.

— И почисть серебро! — заключает мать.

— Угу. А в свободное от работы время переберу горох и фасоль, — бурчу, топая на кухню, которая, к моему ужасу, выглядит как поле боя. Грязная посуда горой в раковине, еда прилипла к столу. Пол липкий и весь в пятнах чего-то непонятного.