Книга Сердце из терновника и льда, страница 5 – Фиона Сталь

Матушки мои!

Вместе с Бэт в лавку влетел целый сугроб. Ветер рванул так, что пучки трав под потолком закачались, как висельники, а снежная крупа моментально засыпала мой чистый порог.

— Мать честная, — ахнула я, наваливаясь на дверь плечом, чтобы закрыть её против ветра. — Ты чего творишь, оглашенная? В одной куртке мужниной, без шапки! Волосы мокрые, сосульками висят! Простудишься, сляжешь — кто городу хлеб печь будет? Я, что ли? У меня своих дел по горло!

Бэт тряслась вся, губы синие, глаза шалые, огромные, полные слез. Вцепилась в меня ледяными пальцами, куртка с плеча сползает, а под ней только сорочка тонкая.

— Тилли! — хрипит, и зубы стучат, выбивая дробь. — Горит вся! Вторые сутки жар, Элара, она меня не узнает! Я ей твои травки давала, как ты велела, примочки делала, а толку чуть!

У меня внутри всё сжалось, и сон как рукой сняло. Тилли — кнопка пятилетняя, славная девчушка, вечно нос в муке, а коленки в зеленке. Прибегала ко мне за лакричными палочками… «Лихорадка Шептунов», чтоб ей пусто было. Ходит по городу, детей косит. Страшная болезнь, быстрая.

— Я ж тебе всё отдала, что было, милая, — говорю ей строго, а саму аж качает от жалости и бессилия. Я взяла её руки в свои, пытаюсь растереть, согреть. Кожа у нее холодная, как у лягушки. — Иву давала? Малину заваривала? Мед добавляла, чтоб пропотел ребенок?

* * *

— Не помогает! — Бэт в голос завыла, вырвала руки и начала трясти меня за плечи, как грушу-дичку. — Помирает она! Ты слышишь⁈ Сделай что-нибудь! Ты ж травница, ты ж всё знаешь, у тебя бабка ведьмой была! Лекарь этот, олух царя небесного, из гарнизона приходил, руками развел, сказал — готовьтесь. Сказал, только «Лунная Скорбь» поможет! А где ж я её возьму? Где⁈

«Лунная Скорбь».

Я замерла. Корень редкий и капризный. Выглядит как скрюченный палец старика, пахнет землей и сыростью, но жар снимает лучше любого чуда! Только вот растет этот паразит исключительно там, где нормальные люди не ходят. В Сумеречном лесу. За Стеной. Там, где магия клубится туманом, а тени зубастые.

— Нету у меня, Бэт, — говорю тихо, чувствуя, как язык с трудом ворочается от лекарства. Внутри пустота, то самое «спокойствие», которое мне Каэл навязал. Будто и не сердце у меня, а камень. — И взять негде. Ты же знаешь, туда ходу нет.

— Найди! — она на колени бухнулась, прямо в лужу, что с нее натекла. Хватает меня за подол, ткань комкает. — Всё отдам! Пекарню забирай, деньги, сережки золотые! Только спаси мою девочку!

Смотрю я на нее, распластанную на полу, раздавленную горем, и чувствую, как сквозь дурман лекарства пробивается злость. Не на нее, глупую, а на жизнь эту проклятую. Почему, чтобы дитё вылечить, надо голову в петлю совать? Ведь поймают стражники — виселица за контрабанду и нарушение границы. Поймают Фэйри — и того хуже, игрушкой сделают на столетия.

А с другой стороны… Тилли. Девчушка с веснушками. Разве ж можно так оставить?

— А ну встань! — гаркнула я так, что сама испугалась. — Чего удумала, на полу валяться! Полы ледяные, еще сама воспаление схватишь!

Она подняла на меня лицо — мокрое, несчастное, нос красный.

— Иди домой, — говорю жестко, собирая волю в кулак. — Живо! Грейте девку всеми одеялами, какие есть. Водой поите, теплой, хоть с ложечки, хоть насильно вливайте. Чтоб не высохла.