Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 29 – Алена Питт

Я молчала, не в силах вымолвить ни слова. В салоне стало жарко — или это жар шёл от него, разливаясь по воздуху, заполняя каждую щель, каждый миллиметр пространства.

— Я не знаю, как это объяснить, — продолжил он, и его голос звучал глухо, будто он сам не верил в то, что говорил. — Но я чувствовал тебя. Каждую секунду, пока ты была в замке. Я слышал твои шаги по каменным полам. Я чувствовал твой запах — цветы, кофе, осенний воздух. Я ощущал тепло твоей кожи на расстоянии.

— Это невозможно, — прошептала я.

— Знаю. — Он горько усмехнулся. — Но это правда. Когда ты стояла перед моим портретом, я видел тебя. Сквозь века, сквозь сон, сквозь границу между жизнью и смертью. Ты сияла, Анна. Как маяк во тьме.

Я смотрела на него, не в силах отвести взгляд. Его лицо в полумраке салона казалось высеченным из камня — острые скулы, волевой подбородок, тени, залёгшие под глазами. Но глаза горели — золотые, живые, бесконечно древние.

— А когда ты поцеловала портрет… — он замолчал, будто подбирал слова. — Мир взорвался. Я чувствовал твои губы на своих — сквозь краску и холст. Я чувствовал вкус твоей помады. Я слышал, как бьётся твоё сердце. — Он перевёл дыхание. — И я понял: я ждал этого момента пятьсот лет.

Машина замедлилась. Он свернул на тихую улицу, припарковался у обочины, заглушил двигатель.

Тишина. Только наше дыхание и стук сердец.

— Ты думаешь, я сумасшедший? — спросил он, повернувшись ко мне. В его голосе не было вызова — только уязвимость, которую я не ожидала увидеть в таком мужчине.

Я посмотрела на него долгим взглядом. На этого невероятного, древнего, опасного мужчину, который сидел передо мной и смотрел на меня так, будто я была его единственной надеждой.

— Я думаю, — сказала я медленно, чувствуя, как слова рождаются где-то в глубине души, — что я тоже чувствовала что-то. Когда смотрела на твой портрет. Когда стояла в той спальне. Будто… будто я знаю тебя. Будто я ждала тебя. Всю свою жизнь я ждала тебя.

Он резко повернул голову, и в его глазах вспыхнуло золотое пламя. Такое яркое, что я видела его даже в полумраке салона.

— Ты серьёзно? — Его голос сорвался.

— Серьёзно.

Мы смотрели друг на друга, и время остановилось. Я видела, как в его глазах сменяются эмоции — неверие, надежда, радость, страх. Страх, что это снова сон. Что я исчезну, как мираж, как только он попытается прикоснуться ко мне.

— Анна, — сказал он, и его голос дрогнул. Он потянулся ко мне, и я не отстранилась. Его пальцы коснулись моего подбородка — осторожно, будто я была сделана из хрусталя. Он приподнял моё лицо, заглянул в глаза.

В его глазах горело золото — настоящее, живое пламя, которое освещало салон изнутри.

— Я не знаю, как это работает, — сказал он. — Я не знаю, почему судьба выбрала именно тебя. Я не знаю, почему ты, именно ты, пришла в тот замок, именно в тот день, и поцеловала именно мой портрет. Я не знаю ответов ни на один из этих вопросов. — Он перевёл дыхание. — Но я знаю одно: я искал тебя во снах пятьсот лет. Каждую ночь я закрывал глаза и видел женский силуэт, который не мог разглядеть. Каждую ночь я слышал голос, который не мог узнать. И когда ты поцеловала ту картину — я нашёл тебя.

— Я здесь, — прошептала я.

— Я знаю, — он улыбнулся — дрожащей, неуверенной улыбкой, которая делала его почти уязвимым. — Я знаю, что это безумие. Я знаю, что мы знакомы два дня. Я знаю, что я должен дать тебе время, должен быть терпеливым, должен действовать по правилам. — Он покачал головой. — Но я больше не хочу быть один, Анна. Я устал от одиночества. Я устал от пустоты. Я хочу быть с тобой.