Книга Развод. В ловушке Сумеречного Генерала, страница 33 – Алена Питт

Пахло старой бумагой — тем особенным, терпким, сладковатым запахом, который бывает только у книг, проживших столетия. К нему примешивался аромат воска (на столе горели свечи в тяжёлом подсвечнике), старого дерева и едва уловимый, горьковатый запах кожи.

— Здесь сорок две тысячи томов, — сказал Алекс, проходя между стеллажами и проводя рукой по корешкам книг. — Самая старая — «Бестиарий» тринадцатого века, рукописная, с иллюстрациями. Самая редкая — «Книга о драконах» Альберта Великого, прижизненное издание.

— Ты читал их все? — спросила я, подходя к одному из стеллажей и проводя пальцем по кожаным корешкам. Кожа была сухой, потрескавшейся, но тёплой на ощупь.

— Большую часть. У меня было много времени. Особенно во время снов. Я не могу двигаться, не могу говорить — но я могу читать. Я беру книги из библиотеки и читаю их в своём сне.

— Как это возможно?

— Магия, — он улыбнулся. — Когда ты спишь пятьсот лет, ты учишься контролировать своё подсознание. Я создал в своём сне копию этой библиотеки. И читал. Каждую ночь. Столетие за столетием.

Я посмотрела на него с новым уважением. Сорок две тысячи книг. Прочитанных во сне, в одиночестве, в темноте. Это требовало невероятной силы воли и жажды знаний.

— Покажи мне самую редкую, — попросила я.

Он провёл меня в дальний угол библиотеки, где за стеклянной витриной лежала раскрытая книга. Пергаментные страницы, украшенные цветными миниатюрами — драконы всех мастей и размеров: зелёные, красные, золотые, чёрные. Текст был на латыни — изящным, каллиграфическим почерком с завитушками и вензелями.

— «De Draconibus», — прочитала я вслух. — «О драконах».

— Ты знаешь латынь? — удивлённо поднял бровь Алекс.

— Немного. Учила в университете. Курс истории архитектуры требовал знания терминов.

— Ты полна сюрпризов, Анна, — он посмотрел на меня с новым интересом. — Эта книга описывает все известные виды драконов — их повадки, места обитания, способы охоты. Мой пращур собирал её по крупицам тридцать лет. Некоторые иллюстрации сделаны с натуры.

— С натуры? — я перевела взгляд на книгу. — То есть…

— Да, — он кивнул. — Художник рисовал живых драконов. Последний из них умер двести лет назад. Сейчас драконы остались только в легендах… и во мне.

Я посмотрела на него. В свете свечей его глаза блестели золотом — напоминание о том, кем он был на самом деле.

Музыкальная гостиная располагалась на первом этаже, в левом крыле. Она была меньше бального зала, но более уютной — стены обшиты тёмными деревянными панелями, резными, с позолотой. На полу — паркет «ёлочкой», тёмный дуб, натёртый до блеска.

В центре стоял рояль. «Стейнвей», концертный, чёрный лаковый, с открытой крышкой. Клавиши пожелтели от времени, но инструмент выглядел ухоженным — явно за ним следили, настраивали.

— Моя мать играла на нём, — сказал Алекс, подходя к роялю и касаясь крышки с нежностью, от которой у меня сжалось сердце. — Двести лет назад. Она была прекрасной пианисткой. Иногда она играла по ночам, когда не могла уснуть. Я просыпался от этого звука, спускался по лестнице, садился на эту лестницу, — он указал на ступеньку у двери, — и слушал.

— Ты любил её, — сказала я.

— Она была моим всем, — он опустил голову. — После того как она ушла… в доме стало тихо. Я не мог слышать музыку много лет. Когда я просыпался, первым делом я нашёл настройщика и привёл рояль в порядок. Но я так и не научился играть.