Книга Узник проклятого замка, страница 34 – Екатерина Мордвинцева

На следующий день она снова оказалась в библиотеке — на этот раз Людвиг велел протереть пыль с верхних полок, используя специальную лестницу-стремянку с шаткими ступенями. Книга лежала на своём месте. Элис, убедившись, что она одна, быстро положила свёрнутый в трубочку листок между страниц, снова раскрыв книгу на той самой балладе с осенним листом. Она сделала это быстро, словно сапер, закладывающий мину, и поспешила прочь, сердце её колотилось как сумасшедшее.

Весь день она ждала взрыва. Но его не последовало. Вальдграф был тих и невозмутим. За ужином (овсяная каша с луком — прогресс!) Людвиг не подал и вида, что что-то не так.

Только поздно вечером, когда Элис уже собиралась спать, она услышала тихие шаги в коридоре. Они остановились прямо у её двери. Не скрип Людвига, а другие — твёрдые, чёткие. Она замерла, сидя на кровати, уставившись на щель под дверью. Там мелькнула тень. Нет, не тень — полоска света от её свечи легла на что-то тёмное, загородившее щель. Кто-то стоял с другой стороны. Молча.

Прошла минута. Две. Элис не дышала. Она ждала стука. Голоса. Хоть чего-то.

Но шаги раздались снова. Медленные, удаляющиеся. И скрипнула дверь в соседнюю комнату — ту, что всегда была заперта и, как ей казалось, пуста. Затем тишина.

Она подождала ещё, потом на цыпочках подошла к двери и прильнула к ней ухом. Ничего. Только биение собственного сердца.

Утром, едва проснувшись, она побежала в библиотеку. Книга лежала на месте. Листок исчез. На его месте, прямо под строчкой с осенним листом, была новая пометка. Всего одна строчка, написанная тем же чёрным, острым почерком, но на этот раз буквы казались менее уверенными, будто выведенными в спешке или с сомнением:

«Умное молчание безопаснее. Но честность — роскошь, которую иногда позволяют себе дураки. Или очень храбрые люди. Кем вы себя считаете, Э.Х.? — А.Ф.Л.»

Вопрос висел в воздухе библиотеки, тяжёлый и неотвратимый. Он назвал её по имени. Инициалами, но всё же. Он вступил в прямую переписку. И задал вопрос, на который нельзя было ответить булочкой или уборкой.

Элис закрыла книгу и прижала её к груди. В груди у неё что-то ёкнуло — не страх, а предвкушение. Игра началась по-настоящему. И ставки только что резко возросли.

Вопрос графа, оставленный на полях книги, висел в воздухе Вальдграфа, как неразрешимый аккорд. «Кем вы себя считаете, Э.Х.?» Элис ломала голову над ответом, но каждый вариант казался либо слишком дерзким, либо слишком уклончивым. Храбрая? Нет, она просто упрямая. Дура? Возможно. Но признаться в этом было бы слишком просто.

Она отложила книгу, решив не отвечать немедленно. Пусть вопрос повисит. Пусть он тоже подождёт. Вместо этого она углубилась в кулинарную книгу, решив приготовить что-то сложное, требующее полной концентрации — «Похлёбку охотничью с лесными кореньями». Это означало экспедицию в заросший сад на поиски того, что могло сойти за съедобные коренья: пастернак, может быть, или дикая морковь.

Погода, до этого стоявшая хмурой, но спокойной, начала портиться к полудню. Ветер, обычно лишь вздыхавший в трубах, завыл с новой силой, раскачивая верхушки древних елей за окном. Небо, и без того свинцовое, потемнело до цвета синяка. К вечеру первые тяжёлые капли дождя забарабанили по стёклам, а вскоре ливень обрушился на крышу с таким яростным грохотом, будто хотел проломить её.