Книга Мастерская попаданки, страница 51 – Ри Даль

Клан Древа полюбил мои работы — не только за их красоту, но и за что-то ещё. Люди говорили, что мои чашки хранят тепло дольше, чем другие, что вода в моих кувшинах кажется чище, а еда — вкуснее. Даже Мойра, суровая старейшина, однажды взяла мою миску, украшенную узорами, и сказала, что чувствует в ней силу Эйру.

— Это твоя магия, Эйлин, — сказала она тогда, и её глаза, обычно такие строгие, смягчились. — Ты несёшь благословение в каждый предмет.

Я не знала, правда ли это, но каждый раз, когда я работала с глиной, чувствовала, что создаю не просто посуду. Это было как заклинание, вплетённое в узоры, в форму, в саму суть вещи. И я знала, что этот дар — моя связь с этим миром, моя надежда на будущее, которое я могла вылепить своими руками.

Мягкий свет луны пробивался сквозь щели в деревянных ставнях, отбрасывая серебристые полосы на пол нашей маленькой комнаты. Я лежала на своей кровати, укрытая шерстяным одеялом. Дом старого гончара сильно преобразился за прошедшие недели. Стены, разделённые грубыми деревянными перегородками, сделали пространство уютнее, а две большие кровати давно заменили старую скамью. Люсин спала за перегородкой, и я старалась не шевелиться, чтобы не потревожить её.

Но этой ночью что-то было не так. Я проснулась внезапно, словно кто-то резко выдернул меня из сна. Сердце колотилось, а в голове раздавался шёпот — не тот привычный, что вёл меня, когда я лепила глину или исцеляла больных, а другой, тревожный, звенящий. Он шептал о тьме, об угрозе, о чём-то, что подбиралось всё ближе. Я лежала, уставившись в потолок, пытаясь понять, не ошиблась ли я, не плод ли это моей усталости. Но шёпот не умолкал, он пульсировал во мне, и с каждым мгновением становился громче.

Я осторожно спустила ноги с кровати. Взгляд скользнул к перегородке, за которой спала Люсин. Не хотелось а её будить. Но шёпот звал меня наружу, и я не могла игнорировать его. Сердце сжалось от нерешительности — запереть ли дверь, забаррикадировать её, укрыться в этом доме, ставшем нашим убежищем? Или выйти и встретить то, что скрывается во тьме?

Я поднялась, накинув на плечи тёплый плащ, расшитый листьями — подарок Норы. Шагнула к двери, стараясь двигаться бесшумно. Руки дрожали, когда я приоткрыла тяжёлую деревянную дверь и выглянула во двор.

Тьма встретила меня холодным дыханием. Лунный свет заливал поляну перед домом, но за пределами серебристого сияния всё тонуло в чернильной мгле. Тропинка, ведущая к лесу, исчезала в тенях, а деревья вокруг, казалось, шептались друг с другом, покачиваясь на ветру. Я вглядывалась в темноту, пытаясь уловить хоть что-то — звук, движение, тень. Но ничего не было. Только шёпот в голове становился всё громче, и вместе с ним нарастало ощущение опасности, словно невидимая сеть сжималась вокруг меня.

«Неужели Бертрам нашёл нас?» — мелькнула мысль, и моё сердце замерло.

Я вспомнила его глаза, полные гнева, его голос, рокочущий, как море в шторм. Неужели он всё-таки как-то узнал, где мы? Неужели всё, что было построено здесь, рухнет из-за его жажды мести?..

И тут из темноты вспыхнули два зелёных глаза, горящих, как болотные огни. Я замерла, дыхание перехватило. Прежде чем я успела что-то сделать, огромная тень бросилась на меня. Чёрный волк, громадный, с шерстью, блестящей в лунном свете, ударил меня в грудь, и я рухнула на землю. Его лапы прижали меня к холодной земле, когти впились в плечи, а низкий, угрожающий рык разорвал тишину ночи.